Поклонник

Дэдмен Стивен

— Вы действительно считаете, что ее похитили?

— А по-вашему, она сбежала? — осведомился он ехидно, но не сердито. — В кресле на колесиках?

Ситуация выглядела более оптимистично, чем прочие возможные сценарии.

— Я могу поговорить с ее матерью?

Миссис Хилл поведала мне ненамного больше мужа, зато вела себя чуточку вежливее. Она провела меня на кухню и заварила чай на двоих, продолжая негромко рассказывать. Мистер Хилл уже включил телевизор размером с автомобиль и смотрел крикет. Его жене тоже не очень-то верилось, что Тина могла

уйти из дома добровольно.

— У вашей дочери были ухажеры? — поинтересовался я. Она вздрогнула и едва не рассмеялась:

— У нее ведь только одна нога.

— Ваш муж сказал, что у нее есть друзья в Сети. Вы что-нибудь о них знаете?

— Думаете, девочка таким способом могла найти себе приятеля? — проговорила она, слегка приподняв брови, точно эта мысль пришла к ней в голову впервые. — Полагаю, это возможно, но не знаю…

— А в спортивном центре? Среди парней в инвалидных креслах или с какими-либо увечьями?

— Я никого из них не знаю… но вы можете спросить в центре…

— Хорошо. Нельзя ли взглянуть на ее комнату?

Миссис Хилл поморгала, но все же повела меня за собой. Спальня Тины производила такое же впечатление неправильности, как и весь дом, но по другим причинам. Если не считать новенькой настольной сетевой панели фирмы «Кэнон», книг и компакт-дисков на полках — естественно, низких, — а также одежды в стенной нише, комната казалась застывшей во времени, словно здесь годами ничего не трогали. На секунду я даже усомнился — не умерла ли Тина Хилл еще в 2003 году? Я осмотрел стол и включил компьютер.

— Вы давно в последний раз фотографировали Тину?

— Мы редко фотографируем, — виновато пояснила миссис Хилл и взглянула на полки. — Тут где-то должен быть ее школьный выпускной альбом… ага, вот. — Пока она перелистывала страницы, на экране «Кэнона» появилось окошко с запросом пароля.

— Вы знаете ее компьютерный пароль?

— Что? Нет, не знаю.

Мать протянула мне альбом. Фото Тины было сделано профессионально, но немного суховато, чтобы назвать его эффектным, однако изображало ее как весьма привлекательную молодую особу — даже в тускло-зеленой форме методистского женского колледжа. В глазах поблескивала то ли шаловливость, то ли печаль — в зависимости от того, под каким углом на фотографию падал свет. Как и у прочих выпускников, улыбка была немного неестественной, словно составляла часть школьной формы.

Я снова взглянул на экран и подавил желание выругаться. Наверное, когда люди вели дневники, а адреса записывали в книжечки, детективам жилось полегче. Несколько минут я потратил на изучение полок, а в результате узнал лишь, что моя подопечная изучала французский, испанский, средневековый английский и британские романы конца девятнадцатого и начала двадцатого веков. Ей нравились писатели из Латинской Америки, работающие в духе магического реализма, историческая фэнтези, детективы и истории о вампирах. Музыкальные вкусы столь же эклектичны: в основном классика, кое-что недавнее, но очень мало такого, что заставляет вскочить и танцевать.

Я

отослал хозяйку из комнаты, попросив отсканировать фото и отпечатать мне несколько копий, а сам принялся шарить в тех местах, где у девушки могли оказаться тайники. И опять ничего: ни контрацептивов, ни наркотиков, ни денег, ни писем. Возможно, ее жизнь действительно была настолько серой и скучной, как полагали родители — либо все, что представляло для нее ценность, она прихватила с собой, а отсюда следовало: Тина ушла из дома сознательно, никому ничего не сказав, и в ближайшее время возвращаться не собиралась. Возможно, существовал и третий вариант: я ведь не могу мыслить, как девушка-тинейджер.

Забрав у матери копии фотографии, я ушел, ощущая легкий неприятный привкус. Поиск пропавших людей — мой хлеб. Чаще всего они просто прячутся от кредиторов, и хотя мне не очень-то нравятся некоторые из моих клиентов, я сплю спокойно и не мучаюсь угрызениями совести. Иногда работа даже становится для меня развлечением. А когда у меня появляются сомнения, когда мужья просят найти жен, у которых, как я подозреваю, имеются весьма веские причины сбежать от своих благоверных, то я просто не берусь за такую работу. Вот и сейчас, направляясь к университету, я разглядывал фото Тины и гадал, хочет ли она, чтобы ее нашли.

*

До начала семестра оставалось две недели, была пятница. Кампус оказался настолько пуст, что у меня появился реальный выбор места для парковки, и настолько безлюден, что я заметил, сколь привлекательно смотрятся его лужайки, деревья и здания, когда от этого зрелища не отвлекают студенты. За стойкой спортивного центра сидел молодой толстячок-блондин.

— Вам помочь? — поинтересовался он, не отрываясь от журнала. Впрочем, произнес он это вежливо.

— С кем я могу поговорить насчет тренировок по стрельбе из лука?

Услышав такое, он перевел взгляд на меня и моргнул. Глаза у него оказались поразительной голубизны. А читал он «Сайнтифик америкен». Судя по обложке, главная статья номера была посвящена «электронным наркотикам».

— Из лука? Обратитесь в какой-нибудь клуб.

— Так у вас здесь нет стрельбища?

— Нет.

— Даже для инвалидов?

Он покачал головой, но тут его осенило:

— Нет, но… погодите-ка. Я позвоню в «Школу движения», там могут кое-что знать. — Он набрал номер и, повернувшись ко мне, спросил все еще вежливо: — А почему вас это интересует?

Я показал ему фото Тины:

— Вы ее знаете? Она ездит в инвалидном кресле.

— Точно! Я ее иногда здесь видел, но не на этой неделе. Толстячок протянул мне трубку. — Я связался с доктором Собески. Хотите с ним поговорить?

— Да, конечно.

Собески, как минимум, признал, что имя Тины ему знакомо, хотя он и клялся, что на этой неделе ее не видел. Что-то в его тоне заставило меня спросить, когда он видел ее в последний раз. Он не смог этого сказать. После окончания семестра? Да. В этом году? Да. В этом месяце? Возможно. А насколько часто он обычно ее видит?