Покинутый
Шрифт:
— Да, сэр, — покорно ответил я.
— Тогда идем дальше, мастер Хэйтем, — мистер Берч дотянулся еще до одного солдатика и поставил его рядом с назначенным командиром. — Командиру нужны лейтенанты, верно?
— Да, сэр, — согласился я. Наступила долгая пауза, во время которой я смотрел, как мистер Берч совершает неимоверную работу по размещению возле командира еще двух лейтенантов, пауза, которая с каждым мгновением становилась все более и более неловкой, пока наконец я не нарушил ее, скорее для того, чтобы прервать неловкость, чем из желания обсуждать
— Сэр, вы, должно быть, хотите поговорить со мной о моей сестре?
— Бог мой, да вы просто видите меня насквозь, мастер Хэйтем, — громко засмеялся мистер Берч. — Ваш отец прекрасный учитель. Я смотрю, он научил вас хитрости и проницательности — помимо прочего, разумеется.
Я не совсем понял, что он имел в виду, и потому промолчал.
— Как подвигаются занятия с оружием, позвольте полюбопытствовать? — спросил мистер Берч.
— Очень хорошо, сэр. Я каждый день делаю успехи, так говорит отец, — гордо сказал я.
— Отлично, отлично. А ваш отец сообщил вам цель вашего обучения? — спросил он.
— Отец говорит, что мои настоящие занятия начнутся в день моего десятилетия.
— Да, любопытно бы знать, что он вам расскажет, — он наморщил лоб. — И вы действительно даже не имеете представления? Даже не подозреваете?
— Нет, сэр, — ответил я. — Знаю только, что он откроет мне путь. Кредо.
— Понятно. Это интригует. И он ни разу не намекнул, что же это за «кредо»?
— Нет, сэр.
— Замечательно. Бьюсь об заклад, вам не терпится узнать. И, вероятно, для занятий отец уже дал вам настоящий меч, или вы все еще упражняетесь на деревяшках?
Я замялся.
— У меня есть собственный меч, сэр.
— Я бы не отказался на него глянуть.
— Он хранится в игровом зале, сэр, в надежном месте, а проникнуть туда можем только мы с отцом.
— Только вы с отцом? Вы хотите сказать, что, выходит, вам это место доступно?
Я покраснел, и спасибо тусклому свету в коридоре, что мистер Берч не заметил моего замешательства.
— Я просто хотел сказать, что знаю, где хранится меч, сэр, а не то, что я знаю, как его взять, — уточнил я.
— Понятно, — усмехнулся мистер Берч. — Тайник, верно? Потайная камера в книжном шкафу.
У меня, вероятно, все было написано на лице. Он рассмеялся.
— Не беспокойтесь, мастер Хэйтем. Ваша тайна умрет вместе со мной.
Я смотрел на него.
— Благодарю вас, сэр.
— Все правильно.
Он поднялся, поднял трость, стряхнул со штанов пыль, настоящую или воображаемую, и двинулся к двери.
— А моя сестра, сэр? — сказал я. — Вы так и не спросили о ней.
Он остановился, усмехнулся и взъерошил мне волосы. Мне это понравилось.
Может быть потому, что отец тоже любил так делать.
— Верно, но я и не собирался. Вы уже сказали мне все, что было нужно, мастер Хэйтем, — сказал он. — А о прекрасной Дженнифер вы знаете не больше, чем я. И вероятно, в этом и заключается порядок вещей. Женщины должны оставаться для нас загадкой, вы не находите, мастер Хэйтем?
Я понятия
Вскоре после это разговора я, в другом крыле дома, направлялся к себе в спальню и, проходя мимо отцовского кабинета, услышал громкие голоса, шедшие из него: отца и мистера Берча. Опасаясь хорошей взбучки, я остановился подальше, так, чтобы не слышать, что там говорят, и порадовался, что угадал расстояние, потому что в следующий миг дверь кабинета распахнулась, и оттуда выскочил мистер Берч. Он был в бешенстве — это ясно читалось в его пылавших щеках и сверкавших глазах — но заметив в коридоре меня, он взял себя в руки, хотя это ему не совсем удалось.
— Я пытался, мастер Хэйтем, — сказал он, совладав наконец с волнением, и начал застегивать на сюртуке пуговицы, потому что собирался уйти. — Я пытался его предупредить.
С этими словами он водрузил на голову треуголку и гордо удалился. В дверях кабинета появился отец и проводил мистера Берча взглядом, и хотя стычка была явно неприятной, это были дела взрослых, а я в них не вмешивался.
Надо было как следует обдумать это. Но всего примерно через день произошел налет.
Это случилось в ночь накануне моего дня рождения. Я имею в виду налет. Я проснулся, может быть оттого, что волновался перед предстоящим праздником, а может быть и оттого, что у меня была привычка просыпаться после того, как из комнаты уходила Эдит, садиться на подоконник и смотреть в окно. С моего наблюдательного пункта были видны кошки, собаки и даже лисы, пробиравшиеся через газон, залитый лунным светом. А если не было животных, я просто смотрел на ночь, на луну, на бледно-серый цвет, в который она красила траву и деревья. Сначала я подумал, что там вдалеке я вижу светлячков. Я часто слышал о них, но ни разу не видел. Я только знал, что они сбиваются в кучки и испускают слабое сияние. Но вскоре я сообразил, что этот свет был вовсе не слабое сияние, он просто появлялся и исчезал и снова появлялся. Я видел сигнал.
У меня перехватило дыхание. Мерцающий свет, казалось, шел от старинной деревянной двери в стене, где я видел тогда Тома, и сперва я решил, что это он пытается привлечь мое внимание. Теперь это кажется странным, но в тот миг я даже не предполагал, что сигнал может быть предназначен кому-то, кроме меня. Я поспешно натянул штаны, заправил в них ночную рубашку и прицепил подтяжки. Накинул сюртук.
А думал я лишь о том, что меня ждет ужасно интересное приключение.
Конечно, теперь, задним числом, я понимаю, что в соседнем особняке Том точно так же любил сидеть на подоконнике и разглядывать ночную жизнь в саду. И так же, как я, он увидел сигнал. И может быть, Том подумал то же самое, что и я: что это я обращаюсь к нему. И сделал то же, что и я: вспорхнул со своего насеста, набросил одежду и отправился разузнать…