Покинутые
Шрифт:
На следующее утро он, проснувшись рано, долго смотрел на спящую Барбару. Ласково погладил ее шелковистые волосы. Затем решительно встал и отправился в город.
Леонар купил цветы. Он вдруг вспомнил,
– Два билета, пожалуйста, до Рима, закажите каюту на теплоход до Афин, оттуда – самолетом в Калькутту.
– У вас свадебное путешествие? – вежливо поинтересовался служащий туристического агентства.
– Что-то в этом роде, – возвестил он.
Теперь он был уверен, что выиграет этот матч. В конце концов, Барбара ведь тоже из этой же Вселенной!
Он вернулся домой, обремененный охапкой бумажных пакетов.
– Барбара! – позвал он.
Тишина. Он поднялся по усыпанной гравием дорожке.
– Барбара!
Толкнул дверь. Чуть задержался в коридоре. Через заднее окно бросил взгляд на начавшие желтеть хилого вида яблони.
– Барбара!
«Неужто…» Пакеты рассыпались по полу. Он скомкал билеты, которые держал в руке.
«Леонар Флик-II не может существовать. Он же родился в ином мире. Не мог он ее похитить. Нет у него такого права». Ах, если бы удался его план и они отправились бы в путешествие. Он представил их обоих на палубе
«Разве так не было бы лучше? – тоскливо подумал он. – Это же так несправедливо. Она же моя, Барбара».
Он закричал что было мочи:
– Барбара!
– Я здесь, – раздался бесцветный голос.
Он рывком распахнул дверь. Она неподвижно стояла в центре гостиной, поджидая его.
– Ах, вот ты где, – смешался он. Напряжение сразу спало. «Все отлично. Завтра уедем отсюда к черту на рога. И больше не оставлю ее одну ни на минуту. Хотел бы я увидеть сейчас рожу этого Леонара…»
– Барбара!
Она неуклюже двинулась навстречу. Потухшие глаза. Волосы, вроде какие-то растрепанные, жирно блестят. Он что-то заподозрил. Боже! Да у нее мешки под глазами, уголки плотно сжатых губ опущены вниз…
– О! – произнесла она, и голос был более чем заурядный.
По ее взгляду он понял, что и она рассматривает его с таким же удивлением. И тогда он стал судорожно рвать на части билеты, потом подошел к ней вплотную и, поцеловав без всякого удовольствия, осознал окончательно, что она несказанно изменилась, стала иной.