Покидая рай

Элькелес Симона

– Меня тоже, - говорит Сабрина, поддерживая меня. Я должна сильно извиниться перед ней из-за того, что была такой кретинкой до аварии. Иногда ты должен держаться подальше от толпы, чтобы оставаться хорошим человеком. Это всегда не легко, зато точно сработает. И это правда. Порой делая правильные вещи, чувствуешь себя лучше. Даже если итог экскурсия в кабинет директора.

В глазах Кендры все ещё пылает огонь.

– Наплевать.

– Да, наплевать, - произносит Ханна, смущенно подражая лучшей подруге. Мне почти жалко её.

Мы все следуем за миссис Гиббсон к администрации. Сабрина смотрит на меня широко открытыми глазами.

–

Не может быть! Калеб Бекер?
– тихо говорит она.

Это не вина Кендры, что она красивая и симпатичная. Это даже не вина Калеба, что он был неравнодушен к ней. Это уже не имеет значения.

Важно то, что я справилась с чувствам ненависти и предательства. Это было слишком изнурительным. Миссис Рейнолдс была права.

Я не ненавижу Кендру.

Я не ненавижу Лию.

Я не ненавижу Калеба.

Я чувствую себя сильнее, чем раньше… Ну, я даже не могу вспомнить когда.

Все, что я знаю, что чувствую себя хорошо. Нет, лучше чем хорошо. Я чувствую себя сильной.

Глава 41. Калеб.

Майер указывает на меня и тыкает пальцем в воздух с каждым сказанным им словом.

– Ладно, Бекер, в мой кабинет.

Я следую за ним в кабинет, потом он закрывает дверь ,после того я сажусь в кресло напротив его стола. Он в ярости. Я могу сказать это по тому, как подергиваются мышцы на его шее, и цвет его лица вместе с лысиной приобретает глубокий оттенок красного. Он даже не садится в кресло, а присаживается на край стола прямо передо мной. Он пытается быть устрашающим, чтобы запугать меня и я стал бы хорошим парнем. Но он никогда не жил с таким парнем, как Хулио, в одной комнате. И если Хулио не напугал меня, то у Майерса нет не единого шанса.

– Почему ты начал драку с Дрю Рудолфом?

Я не могу сказать ему правду. Если все это выплывет наружу, Лия может быть втянута тоже. И Кендра. И Мэгги. Лия поступила жутко. Я не знаю, что она в конечном итоге скажет. Выболтает ли она правду, что была той, кто сбил Мэгги?

– Я не знаю, - тупо произношу я.

Гнев Майрса испарился, несмотря на то, что недовольство заняло его место.

– Что я буду делать с тобой, Бекер? Мне звонили родители и сказали, что ты принуждал ровесников употреблять алкоголь. Другая жалоба от тренера по борьбе из Фремонта… Что-то о том, что ты издевался над его лучшим борцом. Ты теперь на тонком льду, быстро движешься к тому, чтобы стать преступником на всю жизнь. Неужели ты не понимаешь, что единственный человек, поступки которого наносят вред, это ты? Если ты не можешь оправдать себя, у меня нет другого выбора, как временно отстранить тебя от занятий.

Отстранение? О, черт. Я бы постоял за себя, но в этом нет смысла. Все равно чувак не поверит мне. Я молчу.

– Ты ничего не хочешь сказать об этом выговоре?

– Нет.

– Калеб, посиди снаружи, пока я не соображу, как поступить.

Итак я сижу на другом металлическом стуле снаружи кабинета Майера. Закрытые двери и металлические стулья повторяющиеся темы в моей жизни.

Я смотрю вверх, когда главная дверь администрации открывается.

Мэгги входит в помещение, в нескольких футах от того места, где сижу я. Только так, я могу рассмотреть её со стороны. Я изучаю её лицо. У неё высокие скулы и прямой нос. Он не маленький; и на нем есть небольшой горбик в центре, как будто бы

Бог хотел сделать его там, чтобы нос не был таким идеальным. Она не была бы Мэгги без этого несовершенства. У неё не бросающееся в глаза, симпатичное лицо, как у Кендры, но есть в ней что-то… Эта смесь неуверенности и королевских черт лица не соответствуют друг другу. Каждая черта её лица отражает то, кем она есть. Кроме шрамов.

Я бы хотел забрать их прикосновением пальцев и перенести на себя.

Мэгги фокусируется на стойке, внимательно что-то читая. Ее волосы легли словно занавес между ее лицом и моим. Я еле-еле понимаю, что Сабрина, Кендра и Ханна тоже в комнате. Здесь становится тесно.

Миссис Гиббонс, преподаватель рисования, стучит в дверь кабинета Майера. Она просовывает голову внутрь, когда он рявкает, чтобы она не входила на его священную территорию.

– У нас произошла кое-какая ситуация с некоторыми девочками из старших классов.

Девушки направляются в его офис. Кендра выглядит вызывающе, Ханна напугано, Сабрина равнодушной, Мегги… Она, кажется, переваривает все то, что свалилось на нее.

Девушки выходят через несколько минут. Мегги не смотрит на меня. Она уходит из офиса с остальными девушками.

Майер появляется в дверях.

– Хорошо, Бекер. Теперь ты.

Я иду в его офис и направляюсь к еще одному креслу в комнате. Оно мягкое. Я утыкаюсь локтями в колени и думаю о том, что сказал Майер: Я на самом кротчайшем пути к тому, чтобы стать преступником на всю оставшуюся жизнь. Мегги, вероятно, была права: если ты исчезнешь, то тебе не придется думать о прошлом там, где ты будешь.

Я выполнил общественные работы, но не получил последние оправдательные бумаги. Деймон точно убьет меня, когда узнает, что я участвовал в драке. Что, черт побери, случится, когда я вернусь в ДИПДН? Надеюсь, маму и Лию это не толкнет на крайность.

Я слышу звук каблуков и поднимаю голову. Моя мама стоит в дверном проеме кабинета Майера. Её губы плотно сжаты. Я чувствую, как слабеет её контроль, потому что вижу её слабые колебания из стороны в сторону.

– Ах, миссис Бекер, - произносит Майерс, - Спасибо, что приехали так быстро.

Мама кивает и держится за дверную раму.

– Так… Я заберу его домой?

Майер подходит к моей маме и кладет руку ей на плечо, успокаивая её.

– Парень, на которого Калеб напал, не предъявил никаких обвинений пока ещё, но меры предосторожности заставляют меня держать его подальше от территории школы до тех пор, пока это не разрешится. Я позвоню вам после того, как проконсультируюсь с начальником района, чтобы сообщить вам о длительности отстранения Калеба.

Мама кивает, затем обращает свое внимание на меня. Она выглядит усталой. Глубокие морщины под глазами и в уголках рта выглядят более глубокими, чем я когда-либо видел. Я оставил этим морщины здесь.

Того не желая, я сломил дух матери.

В машине, я ничего не говорю. И когда тихие слезы начинают капать с её уставших глаз, все, что я хочу сделать, это убежать.

Потому что не могу сказать ничего такого, что заставит её чувствовать себя лучше и я не могу бороться с этим снежным комом дерьма, в который превращается моя жизнь.

Я сижу в своей комнате до наступления темноты, когда кто-то стучит в дверь.

– Калеб, открой, - раздается хорошо знакомый голос куратора.

Прекрасно, теперь мне будет прочищать мозги Деймон.