Покидая мир

Кеннеди Дуглас

Дженюэри оказалась маленькой худышкой лет двадцати — двадцати двух. Она жевала резинку, в левой ноздре красовалась сережка, ногти были накрашены фиолетовым лаком. Я села в кресло, и она, расчесав мои прямые каштановые волосы, отросшие ниже плеч, спросила:

— Что будем делать?

Мой ответ вызвал у нее улыбку.

— Отрезайте все.

— Вы чего, хотите, чтобы я вам всю голову наголо побрила?

— Ну, не так радикально. Но мне хочется короткую стрижку.

— Такую совсем короткую, с «шипами»?

— Такую, как у Жанны д’Арк.

— У кого?

—

Неважно. Вы видели какие-нибудь фильмы с Одри Хэпберн?

— С кем?

— Ну… «под мальчика»…

— ?

За соседним креслом работала женщина лет пятидесяти с гаком. Это оказалась владелица салона Эстель. Услышав наш диалог, она подтолкнула Дженюэри локтем:

— Вайнона Райдер.

Это сработало, и Дженюэри радостно отозвалась:

— Ага, дошло… а что, круто!

Примерно через час я вышла из салона обладательницей совершенно нового облика. Дженюэри не решилась совсем уж радикально укоротить мне волосы с боков и затылка, так что я не стала выглядеть гермафродитом. Теперь коротко подстриженные волосы плотно облегали мне голову, как шлем.

— Не хотела, чтобы вы уж совсем стали как мальчишка, — рассуждала Дженюэри, пока укладывала мне волосы феном. — Но и под маленькую девочку тоже постаралась не делать. Ну что, нравится?

Я смотрела на себя в зеркало. Шрамы на губах все еще заметны. На лбу тоже. Но искусство Дженюэри в самом деле изменило мою внешность. Куда девалась строгая университетская профессорша. Теперь я выглядела… ну, в общем, по-другому.

— Вы сбросили пять лет, да вы и с самого начала не слишком старой выглядели.

Мои глаза — полуприкрытые, обведенные темными кругами — свидетельствовали об обратном.

— Можно задать вам вопрос, вы попали в какую-то аварию? — поинтересовалась Дженюэри, расчесывая мне волосы, и левой рукой коснулась лба, с которого до сих пор не сошел след от кровоподтека.

— Да, попала в дорожное происшествие.

— Хорошо, что живы остались.

— Ну да.

— Хорошо хоть, что это не муж вас так отделал.

Заплатив пятьдесят долларов и дав Дженюэри десятку на чай (столь щедрые чаевые ее явно поразили), я поблагодарила ее и вышла. Совсем рядом с салоном я приметила книжный магазин. В нем обнаружились кафе, неплохой выбор газет и превосходно укомплектованный отдел художественной литературы. Я набрала толстых книг для долгого чтения: «Красное и черное» Стендаля, «V.» Томаса Пинчона (давно собиралась прочитать этот роман), сборник рассказов Джона Чивера и несколько журналов. Потом нашла симпатичный ресторанчик, где заказала большую порцию пасты и бокал вина. К трем часам я возвратилась в «Холидей Инн». Погрузилась в чтение журналов. День плавно перешел в вечер. По местному радио я послушала концерт Чикагского симфонического оркестра. Прочитала одну из новелл Чивера, восхищаясь его умением замечать поэтическую грусть во всей этой провинциальной скуке и унынии. Миртазапин вновь произвел свое волшебное действие. В семь часов я проснулась от сигнала радиобудильника. Я приняла душ, надела новые джинсы, футболку и черный свитер с высоким горлом.

Двигаться,

двигаться вперед.Это было единственным выходом.

Поэтому, собрав оставшуюся старую одежду, я запихнула ее в мусорную корзинку рядом со столом. Потом вышла из номера, взяв с собой ноутбук. Горничная — латиноамериканка лет тридцати пяти — толкала по коридору тележку для уборки номеров.

— Привет, — обратилась я к ней.

Горничная недоуменно подняла на меня голову.

— Вам что-то нужно? — спросила она.

— Просто хотела спросить… вам, случайно, не нужен компьютер?

Недоумение на ее лице сменилось изумлением и недоверием. Я объяснила, что хочу избавиться от этого ноутбука, и повторила вопрос, не хочет ли она стать его новой хозяйкой.

— Хотите мне его продать?

— Нет, отдаю даром.

— А что с ним не так?

— Все в порядке, я даже стерла все старые файлы, так что у вас будет практически новый компьютер.

— В нем что-то плохое?

— Говорю же, он мне просто больше не нужен.

— Компьютер нужен каждому.

— Это верно, я согласна. И все же…

Я сообразила: чтобы убедить ее принять из моих рук этот подарок, нужно срочно выдумать что-нибудь правдоподобное, иначе она не поверит, что он не сломан и не опасен.

— Со следующей недели я выхожу на новую работу, и там мне выдадут новенький ноутбук, так что старый больше не потребуется…

— Вам от меня что-то нужно?

— Послушайте меня. Возьмите у меня это. Отнесите домой. Откройте. Проверьте. Вы убедитесь, что в нем нет ничего вредного, опасного или дурного. Но если вы все же не захотите оставить его себе, отнесите в ломбард и выручите за него деньги.

Она снова смерила меня подозрительным взглядом:

— Вы сумасшедшая, леди?

— Просто предлагаю вам кое-что ценное задаром.

— Так делают только сумасшедшие.

Я протянула ноутбук. Горничная поколебалась, но все же приблизилась и взяла компьютер из моих рук.

— Часто вы так делаете? — осведомилась она.

— Вы у меня — первая. Надеюсь, он вам пригодится.

Так я рассталась с последним свидетельством прошлой жизни. Я вернулась в номер, застегнула на молнию новую брезентовую сумку, выкатила ее в холл и оплатила счет за три проведенные здесь ночи. Служащая за стойкой осмотрела меня с любопытством:

— Вы прическу поменяли… подстриглись, что ли?

Потом она вызвала мне такси. Еще десять минут — и я на автовокзале. А через полчаса я уже сидела в автобусе компании «Трейлуэйз», направлявшемся к границе. По пути на север я прочла еще два рассказа Чивера, стараясь не смотреть в окно. Вокруг была такая красота, что зрелище казалось почти невыносимым. Великолепие природы невольно наводило на пантеистические мысли о том, что Бог присутствует во всем. Но для меня эти идеи звучали сейчас абсурдно — Бог повсюду… и Ему до всего есть дело. Последние несколько недель ясно показали мне: я совершенно одна в окружающей меня враждебной Вселенной, а в судьбе нет ни логики, ни четкого плана, ни чьего-то мудрого замысла.