Покидая мир
Шрифт:
— А случалось ли, чтобы его гнев обращался на дочь?
— Что вы хотите этим сказать? — спросила миссис Шалдер.
— Ничего, мэм, и обещаю, этот разговор останется между нами.
— Все так говорят.
— Хорошо, строго между нами скажу: мне кажется, что он этого не делал.
— А почему вы говорите об этом, мисс…
— Ллойд. Нэнси Ллойд. А причина, по которой я об этом говорю, проста: я прекрасно понимаю, что виновник преступления не стал бы прятать у себя окровавленное белье жертвы.
— В этом я с вами согласна, — заговорила
— Почему вы так думали?
— Он вечно крутился возле этих типов, байкеров, попробовал наркотики, постоянно хамил отцу. Джордж, как я слышала, по-настоящему рассвирепел, когда обнаружил, что Майкл балуется метамфетамином, а Бренда, его жена, встала на защиту своего «бедного, запуганного и забитого мальчика» и отправила его к своим родителям. Майклу, правда, удалось сойти с кривой дорожки, он стал шофером, водил грузовики через всю страну. Но будь я репортером, разнюхивающим сведения по этому делу, обратила бы особое внимание на женушку. Как она была подзаборной швалью, так и осталась.
Знаете, из какой она семейки? Мать занималась когда-то проституцией в Виннипеге — ничего не скажешь, подходящая работа для девушки. А что за отец у нее был… Однажды он так избил ее старшего брата из-за пустяковой ссоры, что парнишка неделю пролежал в коме, а полностью так никогда и не восстановился. Папаша отсидел в тюрьме семь лет за этот пустячок.
А о самой Бренде поговаривают, будто там, в Ред Дире — это городишко, в котором она росла, — она забеременела в тринадцать лет, после того как собственный отец ее изнасиловал. Беременность была прервана. Папаше все сошло с рук, в полицию никто обращаться не стал. А через три года после этого она встретила Джорджа Макинтайра. Тому было двадцать четыре года Он тогда был водителем грузовика и, на свою беду, углядел Бренду в кафе в Ред Дире, куда обычно заглядывали дальнобойщики. Дело кончилось тем, что они занялись «этим самым» у него в кабине. И кто бы сомневался, она забеременела…
Значит, Джордж Макинтайр с юных лет имел обыкновение снимать легкодоступных женщин в своих поездках, используя для любовных утех спальное место в своей кабине.
Интересно, почему он решил проявить благородство к Бренде и женился на ней… и как она сумела его найти, поняв, что ждет ребенка? По словам Мисси Шалдер, супруги прожили в Ред Дире шесть лет, Айви тоже родилась там. Потом Макинтайр потерял работу из-за того, что злоупотреблял алкоголем. Семья переехала в Таунсенд, где отцу посчастливилось получить место в столярной мастерской у старого друга семьи, Дуэйна Пула. А потом начались
Я только успевала черкать в своем блокноте, пока Мисси Шалдер выплескивала сведения, у меня даже закружилась голова — так, наверное, бывает с настоящими журналистами, напавшими на золотую жилу сведений.
— Можно мне еще кое-что у вас узнать? — спросила я.
— Вообще-то, мне кажется, я и так наговорила достаточно.
— Один последний вопрос: две девочки, которые пропали в этих местах раньше…
— Вы имеете в виду Хильди Кребс и Мими Пуллинджер?
Я записала имена.
— Да-да, именно их, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно, — Хильди и Мими.
— Ну, Хильди пропала в две тысячи втором году, а Мими — в две тысячи пятом. Те девочки были постарше, чем Айви сейчас. Лет по пятнадцать-шестнадцать. Дело в том, что обе они были из тех подростков, которые вечно ухитряются вляпаться во всякое дерьмо. Хильди залетела в четырнадцать лет, а потом потеряла ребенка и сама еле выжила из-за передозировки наркотиков. А Мими дважды исключали из школы за то, что та нюхала клей в женском туалете, потом она убегала из дому с байкером…
— Что за тихий, мирный городок ваш Таунсенд…
— Только не вздумайте написать что-нибудь этакое в своей газете. В общем и целом Таунсенд — место вполне нормальное. А отребья и подонков хватает везде. Нам просто так уж особенно повезло, что здешние подонки ославили нас во всех газетах, ведь проныры журналисты вроде вас так и роются, откапывают всякую грязь… не хотела вас обидеть, разумеется.
Я решила, что с Мисси Шалдер мне дьявольски повезло: она оказалась кладезем новостей и к тому же, видимо, наслаждалась ролью правдолюбца и циника.
— Не можем ли мы встретиться с вами за чашечкой кофе, когда я окажусь в Таунсенде?
— Черт, только не это, — воскликнула она. — Я хочу сказать, мне в этом городе жить да жить, понимаете? И если здесь увидят, как я судачу с некоей любопытной особой, которая сует свой нос в наши дела, мне несдобровать. Но могу дать пару подсказок. Вы ведь нездешняя, из Ванкувера, так попробуйте расспросить насчет ночлежек Ист-Гастингса. Ходили слухи, что и Хильди, и Мими скрываются там. Притон наркоманов. А вот и второй за это утро мудрый совет: повторю то, что уже говорила, — обратите внимание на женушку. В этой истории именно она — олицетворение зла. Но смотрите, если вы меня процитируете…
— Не бойтесь, этого не случится, — уверила я ее.
После разговора я отправилась в ближайшее интернет-кафе и нашла все, что смогла, по делу Хильди Кребс и Мими Пуллинджер. Все рассказанное мне Мисси Шалдер оказалось чистой правдой: девицы действительно были трудными подростками, попадали во всевозможные переделки, встречались с парнями — сущими идиотами. Потом два исчезновения с интервалом в три года, которые тогда никому не пришло в голову сопоставить и которые всплыли теперь в связи с делом Айви Макинтайр.