Пока стучит сердце
Шрифт:
«Вчерашний день я запомню навсегда, — пишет Женя родителям. — Вчера мы давали присягу.
Я страшно волновалась, и вообще весь день был такой торжественный!»
Новой своей специальностью Женя овладевала настойчиво.
«Когда я пойду на фронт, то я пойду на Гитлера не с голыми руками», — писала она.
Как и в университете, на каждом занятии Женя непременно задавала вопросы. Ее вопросы, на первый взгляд казавшиеся наивными, иногда ставили опытных преподавателей в тупик. Она не обижалась, что в шутку мы прозвали ее Вопросником, — она не могла оставить что-либо неясным.
Строевая подготовка давалась ей тяжело. Но она упорно тренировалась, шагала одна вокруг нашего дома, пока не научилась правильно ходить в строю.
Начались тренировочные полеты. Для многих они оказались тяжелым испытанием. В первом же полете Жене стало так плохо, что я серьезно испугалась за нее, хотя и мне самой в это время было немногим лучше. Однако это не обескуражило Женю. Много силы воли понадобилось ей, чтобы преодолеть свою слабость.
Кто-то сказал нам, что все штурманское снаряжение должно быть привязано, чтобы не унес ветер. На следующее занятие Женя пришла вся увешанная предметами штурманского обихода, которые были аккуратно привязаны веревочками к пуговицам обмундирования.
Какой большой путь предстояло ей пройти — от наивной девочки с привязанными на веревочках приборами до штурмана боевого гвардейского полка!
В феврале 1942 года из группы формирования был выделен наш ночной авиаполк на самолетах «У-2». Командиром полка назначили капитана Бершанскую, комиссаром — батальонного комиссара Рачкевич, начальником штаба — меня.
Весь состав полка был женский. Летчики уже имели опыт работы, инженеры и механики также, а штурманы и вооруженцы были из вновь обученных комсомолок, пришедших по призыву Центрального Комитета комсомола.
Рудневу назначили штурманом звена к летчику Жене Крутовой и присвоили ей первое воинское звание — старшина.
Закончив ночные тренировочные полеты, в мае 1942 года полк вылетел на Южный фронт.
И дивизия, и армия принимали наш полк неохотно, боялись слез и женских капризов, летчики из соседних мужских полков смотрели на нас с откровенной иронией.
Конечно, умели тогда мы мало, но такой энтузиазм в работе, такой сплоченный коллектив, как у нас, был не во всяком мужском полку.
...Это были трудные дни отступления частей Южного фронта из-под Ворошиловграда и Ростова.
В одну из первых боевых ночей погибли командир эскадрильи со штурманом эскадрильи, и Женя Руднева была назначена штурманом 2-й авиаэскадрильи к командиру эскадрильи Дине Никулиной. Командиром 1-й авиаэскадрильи была Сима Амосова (впоследствии заместитель командира полка), штурманом — Лора Розанова.
Назначили Женю потому, что в первых боевых полетах она проявила спокойствие и мужество, а теоретические ее знания были бесспорны.
С первых и до последних дней она делала в полете все предельно аккуратно и точно, так, как требовало наставление по штурманской службе, вплоть до промера ветра в каждом полете, даже когда маршрут был известен до маленького кустика, до каждого изгиба дороги.
«Одно меня угнетает, — писала она в начале своей боевой работы: — я плохой штурман. И как-то по-глупому плохой: ведь я могу не делать всех тех ошибок, которые я делаю...»
А через полгода Женя записывает:
«Все-таки с Диной я больше всего люблю летать. Потому что теперь я знаю, что летать могу, что со мной можно летать спокойно. Никто, кроме Дины, не говорит мне моих ошибок. Каждый полет с ней меня чему-нибудь учит — в полетах с другими я это всегда учитываю».
Дина Никулина — профессиональный летчик с отличной техникой пилотирования. Характер у нее жизнерадостный, веселый. Летала она бесстрашно. В своих воспоминаниях Никулина писала:
«С Женей Рудневой я много летала. Это была чистая, честная девушка. Большая умница, очень любознательная. Первое время я ей часто указывала на ее недостатки в полете. Ей нравилась моя требовательность, на мои выговоры она не обижалась. Была очень хорошим штурманом. У нее была уверенность, что пока она летает со мной, то с нами ничего не может случиться.
Помню, как на станции Майская однажды очень удачно разбомбили мы эшелон. Долго выжидали, не бомбили. Сделали четыре захода и попали в эшелон. Летели обратно — пели.
Когда работали на Тереке, то уничтожили переправу. От наземных войск получили благодарность. Я всегда хожу на высоте 500-600 метров. Если наберу больше, то спускаюсь: натура такая — не люблю на большой высоте ходить, лучше бреющим»
Экипаж Никулина — Руднева стал одним из лучших в полку. Они снижались до 400 метров, догоняли уходившие эшелоны, бомбили переправы у Моздока и Прохладной, на высоте 150 метров разыскивали застрявшие в грязи во время отступления вражеские машины и уничтожали их. Часто в армейских газетах печатались заметки о боевой работе наших девушек.
Вот одна из таких заметок, помещенная в газете «Крылья Советов» от 28 февраля 1942 года:
«Машины стоят в полной готовности. Летчики с нетерпением ждут боевого вылета. Прошло немного времени, сигнал подан. Один за другим плавно отрываются от земли самолеты, исчезая в синеве ночного неба.
Первым ложится на курс орденоносный экипаж лейтенанта Никулиной. 250-й раз летит она на врага. Уверенно ведет Никулина свой самолет.
На этот раз приказано разрушить железнодорожную станцию противника. Станция эта имеет важное стратегическое значение, и немцы поэтому прикрывают ее мощным огнем зенитной артиллерии.