Пока не пробил час
Шрифт:
Они вышли и сели в аллее на скамью с резной деревянной спинкой. Исправник сосредоточенно думал. И вдруг радостно щелкнул пальцами:
– Ну конечно же! Поедем, господин пристав, потревожим президента Дворянского банка! Думаю, застанем его дома. Он ведь вчера тоже гулял у Кондратьевых, теперь небось приходит в себя. К этому времени, думаю, уже – в порядке.
Когда они уже сидели в экипаже, он добавил заинтригованному приставу:
– Месяца два назад господин Канивцов получил письмо. Очень, очень интересное письмецо… Не говорите сразу об убийстве, я потом ему сам скажу, осторожно.
Президент Дворянского банка не был таким уж стариком. Дородный, давно облысевший, но зато с густой бородой, почти без седины. Он не высказал особого удивления интересу исправника к письму госпожи Кокуль-Яснобранской. Макарова в городе уважали как человека основательного и делового. Раз интересуется – значит, надо. Хозяин провел двоих полицейских себе в кабинет.
– Письмо было адресовано лично мне, по-дружески, потому я держу его дома в личной переписке.
Чувствовалось, что и в своем домашнем кабинете президент банка поддерживает идеальный деловой порядок. Он сразу же подошел к одной из длинных, во всю стену, полок, быстро просмотрел корешки ровных папок, вытащил одну.
– Вот оно! – протянул раскрытую папку исправнику.
Макаров, не садясь, пробежал письмо глазами. Потом кивнул приставу:
– Слушайте! «Уважаемый господин президент…», это мы пропускаем, ага – вот отсюда! «Возможно, вскоре или какое время спустя к вам в банк наведается мой сын, Юлиан Кокуль-Яснобранский. Он предъявит вам закладную за подписью господина Ярина, его отца. Закладная переадресована на мое имя, а мальчик взял ее без спросу. Это отвратительный поступок, но не станем судить его строго. Достаточно будет забрать у него закладную, не выплачивая денег. Я пишу лично вам, поскольку не хочу никакой огласки этого поступка своего сына. Это мои пробелы в его воспитании…» И так далее!
Исправник торжествующе прищелкнул пальцами по бумаге:
– Ясно вам теперь, коллега?
Пристав был немного растерян:
– Значит, этот парень пришел в город получить по закладной?
– Вот именно!
– Зачем же он тогда…
Пристав осекся, пожал плечами. Макаров на минутку задумался.
– Василий Степанович, этот Кокуль-Яснобранский не появлялся в банке на днях?
– Нет, это точно! Я приказал своим служащим, если меня в тот момент в банке не будет, сразу же за мной послать, сказав молодому человеку, что такую сумму могу распорядиться выдать только я. Его мать просила не поднимать шуму, вот я и хотел сам поговорить с Юлианом, пожурить и предостеречь его… Я ведь помню его – мальчиком, правда, когда он еще жил здесь с отцом и матерью… Решительно не появлялся!
– Значит, – повернулся Макаров к приставу, – этот молодчик сам объяснит нам свой поступок!
– Каким образом? Вы думаете…
– Да! Мы с завтрашнего дня, с понедельника, устраиваем засаду у банка. Если я правильно понимаю обстоятельства, долго нам ждать не придется. Он не покинет город, не попытавшись получить деньги. Скорее всего, они ему очень нужны. Уверен – это его главный мотив. А он, как вы заметили, в доме у Савичевой не обогатился!
– Почему же? Если именно из-за этого…
– Это он нам тоже сам расскажет!
Президент
– Но, господа, позвольте!.. Анатолий Викторович!..
Макаров быстро повернулся к нему, мягко взял под руку.
– Дорогой Василий Степанович, ради бога, не обижайтесь! Мы тут в вашем присутствии заговорили о служебных задачах, забылись. Но тому причина – обстоятельства для нашего города необыкновенные, трагические…
– Вы меня пугаете, господин исправник! Я так понял по вашей реплике, что обворован дом нашей милой вдовы?
– Если бы, если бы… Все гораздо хуже. Убита Любовь Лаврентьевна, жестоко убита…
К дальнейшему восхищению всего города, начальник полиции оказался чуть ли не провидцем. На следующее утро он сам стоял у окна второго этажа банка и из-за шторы смотрел на бульвар. И первый увидел высокую простоволосую фигуру в студенческой куртке. Убедившись, что неизвестный молодой человек направляется именно в банк, уверенно сказал своим собеседникам:
– Вот он, красавчик! Идет как ни в чем не бывало!
Президент и пристав глянули в приоткрытую щель штор.
– Похож… – прошептал бледный господин Канивцов.
Анатолий Викторович быстро сбежал по лестнице вниз, сказал городовым, расставленным в засаде в кассовом зале:
– Подождите, пока предъявит закладную, и сразу крутите…
И сам быстро стал за широкую плотную штору окна.
Когда растерянный молодой человек испуганно стал оглядываться и даже попытался вырвать руки из цепкой хватки полицейских, он шагнул к нему, смерил гневным взглядом:
– Вот ты каков, мерзавец!
И внезапно отвернувшись, проговорил хрипло, с перехваченным дыханием:
– Бедная Любочка!
5
Городская тюрьма – «острог», как говорили местные жители, – находилась тут же, при полицейской управе. Даже не тюрьма, а три камеры, в которых заключенные ожидали суда. Потом их отвозили в губернскую тюрьму, в Харьков, и, если требовалось – дальше по этапу. Сейчас Юлик был единственным здесь заключенным. Зато таким, на которого было обращено внимание всего города. Убийство для Белополья – событие из ряда вон выходящее. Нет, конечно, в кулачных драках улица на улицу или в пьяных ссорах бывали случаи, что людей забивали до смерти. Но чтобы так – чтобы умышленно и жестоко задушить женщину!.. Молодую, богатую – Любовь Савичева была хорошо известна в маленьком городе. Да и личность убийцы сама по себе вызывала разговоры и обостренный интерес. Еще бы – сын местных магнатов, Кокуль-Яснобранский!
Когда в банке полицейские схватили Юлиана, он сразу же подумал: «Голицыны! Все-таки узнали!» Еще тогда, в Битице, когда он панически удирал под лай собачьей своры, ему показалось, что старый управляющий его узнал. Но когда его уже вели к коляске, ему вдруг стало странно: как же полиция смогла его так быстро найти? И как они думают доказать его вину? Не пойман – не вор! А он, конечно же, все будет отрицать, управляющий мог и обознаться. И потом: ничего же, собственно, не произошло, ничего не похищено…