Пока не пробил час
Шрифт:
Он ни разу не сбился с пути и порадовался, увидев знакомый по рисунку орнамент на воротах. Но они оказались запертыми. «Не успел еще открыть, – понял Юлик. – Ожидал меня позже. Ничего! У Савичевой забор был выше!» Он невесело усмехнулся перед тем, как перескочить невысокую ограду особняка исправника Макарова…
Зыкину снился тревожный, сумбурный сон. Он переплывал бурную реку, его сносило течение, кружили водовороты, а потом вдруг оказалось, что он летит с большой высоты вниз… Не долетел, как раз вовремя проснулся и сел, оглядываясь вокруг еще осоловелыми глазами. Он не дома? Странно! Но ведь это же охранная комната
Тут сон совсем улетучился, хотя голова была тяжелой, муторно болела. Но испуг и недоумение пересилили. Как же он так? Никогда подобного не случалось. И такое ведь ответственное дежурство… Зыкин глянул в сторону камеры и обомлел – в замке торчала связка ключей.
«Бог мой! – мгновенно пронеслось воспоминание. – Значит, я заходил, а выходя, двери не закрыл! Или закрыл?» Он подскочил к двери, и холодная испарина покрыла лоб, позвоночник. Дверь была открыта!
Не сразу Зыкин едва решился потянуть за ручку и заглянуть в камеру. Ноги у него подкашивались, а руки дрожали. И все же он заставил себя заглянуть внутрь… Заключенный мирно спал. Одежда его была развешана на стуле, сам же он, накрытый одеялом, лежал неподвижно. Зыкин перевел дыхание, захлопнул дверь и повернул ключ – раз, другой! Не удержался – заглянул еще в окошко. Потревоженный звяканьем ключа, арестант немного поворочался и вновь затих. А охранник, на полусогнутых ногах, подошел к дивану и сел. Страх все еще жил в нем, но как отголосок того, что могло бы случиться. Он достал часы – три, начало четвертого… А сколько же было, когда он смотрел последний раз? Около часу! Больше двух часов проспал! Господи, твоя воля! Какое счастье, что парень в камере даже не догадался, что дверь не заперта! Ведь мог удрать, очень даже просто!
Но нет! Крепко сжимая в кулаке холодный металл ключей, Зыкин поклялся сам себе, что никто никогда не узнает о происшедшем. О том, что он заснул на посту, забыв запереть камеру. О том, что заключенный два часа с лишком оставался почти на свободе!
8
Начальник уездной полиции вовсе не обязан лично проводить ночные дежурства. Но исправник Макаров был молод, полон кипучей энергии и, в конце концов, – в недавнем прошлом кавалерийский офицер. Не канцелярская служба была ему нужна, а действия, действия! Вот почему время от времени он сам себе устраивал ночные дежурства. Обходил пешком центр города, заглядывая в околотки, проверяя посты городовых, в коляске объезжал окраинные охранные точки… Поэтому никто не удивился, когда он, засидевшись почти до полуночи, сказал приставу:
– Наведаюсь домой, немного отдохну, потом вернусь. Сегодняшний суд взбудоражил город, надо быть повнимательнее. Сам проконтролирую.
Он вернулся около двух часов, спросил:
– Все в порядке?
– Так точно! – отрапортовал пристав. – В ночлежку посылал городового унять драку, да в веселом доме мадам Мими слегка поскандалили, так, без последствий. А вообще все тихо.
– Хорошо, – сказал исправник. – Оставайтесь здесь, будьте неотлучно на месте – мало ли что… А я пройдусь по городу.
– Коляску возьмете?
Макаров немного подумал, махнул рукой.
– Нет, незачем. Если нужно будет, возьму на извозных конюшнях.
Он вернулся к четырем часам, отправил пристава в соседнюю комнату отдыха – немного поспать. Сам, оставшись один, присел к столу дежурного, задумался.
Кокуль-Яснобранский не появился – ни в назначенное время, ни позже. Какая разница – почему! План, задуманный им, такой блистательный,
Однако покоя на сердце не было. Поэтому, выдержав несколько минут, Анатолий Викторович все же вышел из здания полицейской управы через боковой ход – прямо на служебный двор. Уже наступил рассвет, и в розовых от зари утренних сумерках все было хорошо видно. Он медленно, не таясь, пересек двор и стал приближаться к тюремной пристройке. Решил обойти ее и посмотреть на решетку. Быть бдительным – его обязанность, она ни у кого не должна вызвать никаких подозрений. Да, это так, но…
Макаров резко остановился. Если он увидит сейчас перепиленную решетку – обязан будет сразу поднять тревогу. Если не сделает этого, подставит себя под подозрение – а вдруг его кто-то сейчас видит! Нет, надо вернуться… но не сразу. Подойти к двери, якобы проверить запоры…
Из караульного помещения раздавались негромкие звуки: скрип сдвинутого стула, бормотание… нет, скорее пение! Исправник на несколько мгновений замер, потом решительно постучал.
Услышав голос начальника, Зыкин открыл, отступил, пропуская.
– Как прошло дежурство? – спросил Макаров.
– Спокойно, ваше благородие! – бодро ответил охранник. – Так что все в порядке!
Макаров пристально посмотрел на него, и ему показалось, что Зыкин смутился, что как-то чересчур бодр…
– Хорошо так хорошо… Как заключенный?
– После того как съел ужин, спит себе…
– И сейчас спит?
Макаров подошел и отодвинул защелку на ставне в дверном окошке. Он увидел освещенную рассветом комнату, кровать, светлую шевелюру Кокуль-Яснобранского на подушке, руку, лежащую поверх одеяла… Долго не мог оторвать взгляда, мысли каруселью неслись в голове: «Что же случилось? Что помешало? Так все было продумано! Что же теперь?..»
Когда повернулся, закрыв окошко, лицо его было спокойным, взгляд непроницаемым.
– Что ж, пусть отсыпается, ему предстоит долгий путь… очень тяжелый. – Потом улыбнулся охраннику: – А что, Зыкин, съели вы плюшки? Понравились?
– Очень понравились, ваше благородие! Сами во рту таяли! Передайте вашей супруге мою благодарность. – Но тут же засмеялся: – Вспомнил, она же обидеться может! Жаль, что не доведется ее поблагодарить!
Зыкин постеснялся сказать, что две из трех булочек лежат у него в сумке – для дочки. А исправник ничего на его слова не ответил, только бросил:
– Скоро придет тебе смена.
И вышел. Охранник видел, как он идет через двор – прямая спина, чуть приподнятые плечи, медленный шаг. Макаров и в самом деле шел медленно, сжав зубы и чуть нахмурив брови. Ему было о чем подумать.
Когда из соседней комнаты вышел, на ходу причесываясь, пристав, исправник сидел за столом и перебирал бумаги. Спросил мимоходом:
– Отдохнули? – И тут же пригласил: – Присаживайтесь. Надо подготовить материалы по следствию об убийстве Савичевой, скоро за осужденным приедут из Харькова.
Они вместе стали просматривать документы, вносить правки и сортировать их. За этим занятием и застал их знакомый обоим телеграфист, заглянувший в комнату.
– Господин исправник! Анатолий Викторович!