Пока летит пуля
Шрифт:
– Да, это действительно так, - признал Грэйнджер. - Мне пришлось ее усовершенствовать после того, как я однажды вечером вернулся домой, а около моего бара сидел Кризи и спокойно себе выпивал.
Миллер с улыбкой спросил:
– Что же он сделал с доберманом и Мигелем?
– И того и другого усыпил до утра зарядами со снотворным.
Макси усмехнулся.
– Он этому научился в Родезии. Мы освоили такой прием, когда пришлось спасать десятки тысяч животных. Тогда, после возведения плотины "Кариба", был затоплен водой огромный район в долине Замбези. Иногда
– Что же, по-вашему, нам теперь надо делать? - вернулся к текущим проблемам Грэйнджер.
– Ровным счетом ничего, - ответил Миллер. - Мы оставим все как есть. Только при разговорах между собой и по телефону надо всегда помнить, что все они прослушиваются. Кстати, именно это обстоятельство дает нам некоторые преимущества.
– Как это понять?
Миллер тщательно подбирал слова для ответа.
– Засада или похищение - это типично военная ситуация. Она подразумевает наличие нападающих и обороняющихся. Для тех, кто защищается, решающее значение имеют два фактора - точное время и место, где будет устроена засада.
– Как же мы узнаем об этом?
– Все дело в том, что сейчас мы сами имеем шанс определить время и место нападения.
– Каким образом?
Все три телохранителя одновременно улыбнулись. На этот вопрос ответил Рене.
– Дня через два-три вы, сенатор, позвоните из дома и условитесь с молодой женщиной о свидании... Во время беседы скажите, что на встречу придете без телохранителей.
Сенатор взглянул на них и тоже улыбнулся.
Глава 35
– Я хочу, чтобы ты отрастил усы.
Майкл обернулся и удивленно посмотрел на Кризи.
– Зачем?
– Потому что по статистике пятьдесят процентов молодых палестинцев носят усы. - Кризи ухмыльнулся. - У некоторых палестинок они, как известно, тоже есть. Кроме того, с усами ты будешь выглядеть лет на двадцать.
Они сидели рядом на бортике бассейна, спустив ноги в воду.
– Месяца через четыре, - сказал Кризи, переходя на серьезный тон, - ты будешь готов. Тогда мы и проведем операцию. - Подсчитав что-то в уме, он продолжил: - Леони уедет отсюда через пять недель. После этого вся твоя подготовка будет проходить здесь. В подвале я оборудую тир для стрельбы из пистолета, а снайперскую винтовку с глушителем возьму у Джорджа. Стрелять из нее сможешь в пустынных скалах за Та-Ченчем.
– Джордж говорил мне, что снайперская винтовка - мое самое слабое место, - сказал Майкл.
– К сожалению, это слабое место всех бойцов отряда Джорджа, включая его самого.
– В чем же здесь дело?
– В темпераменте, - ответил Кризи. - В средиземноморском темпераменте, иначе говоря, в нетерпении. Это качество прекрасно, когда речь идет о пистолете или автомате. С автоматом, кстати, ты управляешься отлично, чувствуешь ритм стрельбы. Через четыре месяца у тебя будет неплохой шанс превзойти самого себя.
– Думаешь, я смогу стрелять так же, как ты?
– Нет, как я, ты стрелять не будешь, но у тебя это получится лучше, чем у меня, когда я был в твоем возрасте.
– Гуркхи?
– Да, это народ, живущий в Непале. Они и по сей день служат наемниками в английской и индийской армиях. Мужчины у них, как правило, очень маленького роста, но они - лучшие солдаты из всех, каких мне доводилось встречать... и лучшие снайперы. После отъезда Леони один из них приедет сюда. Ему уже за шестьдесят, он вышел в отставку, но я, наверное, не ошибусь, если скажу, что этот человек - лучший в мире снайпер. Он будет учить тебя этому искусству.
– А ты разве плохой снайпер? - распаляясь спросил Майкл.
– Нет, - спокойно ответил Кризи. - Но я и в подметки не гожусь Рамбахадуру Раи. Он может пролежать совершенно неподвижно в течение сорока восьми часов, а потом отбить горлышко пивной бутылки, которая будет стоять в четырех сотнях метров от него. Сразу после отъезда Леони он прилетит сюда и месяц будет учить тебя своему искусству.
– Мне кажется, Леони не хочется уезжать, - тихо заметил Майкл.
– У нее нет другого выхода, - ответил Кризи. - Это предусмотрено нашим контрактом. Ты же знаешь о нем.
Майкл ударил ногами по воде, так что брызги разлетелись по всему бассейну.
– Знаешь, с тобой почему-то стало гораздо легче иметь дело, - сказал он. - А мне будет очень недоставать ее стряпни... и тебе тоже.
Кризи пожал плечами и проговорил:
– Да, она отлично готовит. Леони - замечательная женщина. Должен признать, что первые три месяца я себя с ней вел слишком жестко. Но, как бы то ни было, через пять недель она должна будет уехать.
Именно в этот момент Леони вышла из кухни с подносом в руках, как будто почувствовала, что мужчины говорят о ней. Она поставила поднос на стол под решетчатым навесом и громко сказала:
– Обед готов.
На столе стояли аппетитные мясные блюда, салаты, разные сыры и холодное вино. За едой Майкл взглянул на Леони и спросил ее:
– Я вечером собираюсь в Ла-Гротту. Не хочешь со мной туда пойти?
– Ничего не имею против. Но только при том условии, что ты выпьешь не больше четырех бутылочек пива. Тебе еще неделю надо соблюдать режим.
– Обещаю, - серьезно сказал Майкл.
– А почему бы нам туда всем вместе не пойти? - спросил Кризи.
Леони в удивлении взглянула на него.
– Всем туда пойти? На дискотеку?
– Конечно. Почему бы и нет? Музыка там отличная, да и пиццу делают неплохую.
– Забавно... И что, ты, может быть, со мной там еще и танцевать собираешься?
– Обязательно.
– Я тоже с тобой танцевать хочу! - воскликнул Майкл.
Их застольную беседу прервал телефонный звонок. Майкл пошел на кухню. Скоро он вернулся и сказал:
– Это тебя, Кризи. Какой-то мужчина звонит по международной. Имени он не назвал, только просил передать, что говорит австралиец.