Поиски в темноте
Шрифт:
— Мы расширили район поисков, как вы приказали, и один молодой парень, Фентон, заметил, что земля вроде как просела, как будто там что-то зарыли, а потом утоптали. Он немножко подкопал с краю, думая, что там зарыта чья-то старая собака или что-то в этом роде, а вместо этого достал грязный кусок материи. Сначала он решил, что это кусок одеяла, потом мы увидели угол с подкладкой. Решили, что пальто. Цвет виден сразу — темно-синий. Потом увидели кость. Тут я велел все прекратить, а сам сразу поехал к вам. Не хотел, чтобы там что-то затоптали до того, как вы увидите все как есть.
— Да, молодчина! А вы уверены,
— Материя другая, чем та, что идет на одеяло. И собачьей шерсти мы не нашли. А ведь от собаки наверняка осталась бы шерсть… она долго не гниет.
— Да, да! — раздраженно ответил Хильдебранд. — А вы не поняли, какого оно размера — ребенок или взрослый? — Он был не из тех, кто любит напряженное ожидание; ему хотелось сразу получить ответы, а вопросы задавать потом. Хильдебранд по опыту знал, что в их профессии иногда ответов не бывает вовсе. Он боялся, что дело Моубрея из таких. И все же хорошо, если нашлись дети или Маргарет Тарлтон. Настроение у него заметно улучшилось. Если там Тарлтон, Ратлидж наконец перестанет лезть в дело Моубрея и путать ему все карты!
— Нет, сэр, повторяю, мы нарочно не стали копать дальше, чем было необходимо.
Все замолчали. Ратлидж поймал себя на мысли: «Моубрей не успел бы так далеко забраться». Ему бы пришлось пройти две деревни — кто-нибудь наверняка заметил бы его. Кроме того, кость означает, что тело уже довольно долго пролежало в земле. На фронте быстро начинаешь понимать, за какой срок сгнивает плоть…
Он еще не оправился после разговора с Моубреем, его еще душили собственный страх и невольный отклик на реакцию Моубрея.
— От всей души надеюсь, что труп не имеет к Моубрею никакого отношения! — сказал он вслух.
«И к Чарлбери тоже…» — негромко добавил Хэмиш. От неожиданности Ратлидж вздрогнул.
К тому времени, как они добрались до импровизированной могилы, вокруг нее собралась небольшая толпа. Зевак к останкам не подпускали. По словам сержанта, в основном здесь собрались жители Ли-Минстера. Весть о страшной находке еще не достигла соседних деревень — Стоук-Ньютон и Чарлбери.
Ратлидж съехал с дороги, притормозил на обочине. Хильдебранд выскочил еще до того, как машина полностью остановилась. Ему не терпелось первым попасть на место. Сержант последовал за ним. Ратлидж не останавливал их. В конце концов, здесь их участок.
На месте пустоши, поросшей чахлой растительностью, когда-то было пастбище, но с годами оно пришло в запустение и поросло сорняками, которые доходили ему до колен. Цепкие колючки неизвестного ему растения хватали его за брючины, как костлявые пальцы. Вдали виднелась крыша какого-то строения — как ему показалось, сарая. Скорее всего, там окраина Ли-Минстера. Крыша находилась справа от него, а слева было поле, с которого уже собрали урожай. Впереди — пологий подъем. Обернувшись, Ратлидж увидел за дорогой закопченную трубу и заросший плющом фундамент дома. На обгорелых кирпичах сипло каркали вороны.
Если нужно спрятать труп, здесь практически идеальное место. С дороги его не видно, если не подходить вплотную. Отсюда вытекает следующий вопрос: кто знал, что такое место находится именно здесь? Явно не Моубрей, который раньше не бывал в Дорсете!
Ратлидж прошел
И только когда он подошел к остальным, то разглядел то, что издали показалось ему корнем, — белая кость с кусками плоти, облепленная грязью после недавнего дождя.
Кость была человеческой…
То же самое произнес вслух Хильдебранд, вскинув голову:
— Значит, человеческая?
— По-моему, да.
Хильдебранд кивнул:
— Ладно, ребята, давайте еще поднажмем!
Он встал и отошел в сторону, а сержант передал лопату дюжему констеблю с уже закатанными до локтей рукавами. Констебль умело взялся за работу — видимо, ему не раз давали подобные поручения. Он осторожно откидывал землю в сторону, соскребая верхний слой почвы, и вгрызался вглубь постепенно. Хильдебранд весь напрягся, как натянутая струна, но не торопил констебля. Сержант, несколько раз покосившись на Хильдебранда, также промолчал. Тишину нарушали звяканье лопаты, кряхтенье констебля и крики воронов. Наконец кость вытащили из земли. К нижней ее части прилип обрывок чулка. На лодыжке сохранилась черная туфля на каблуке.
Женщина. Могила оказалась неглубокой; тело кое-как забросали землей, предварительно завернув в пальто.
В тот день, когда нашли труп на пшеничном поле, для пальто было слишком жарко. Перед ними была не Маргарет Тарлтон и не миссис Моубрей. И не пропавшие дети.
Хильдебранд вздохнул. Опять вопросы без ответов, будь они неладны…
Ушло больше часа на то, чтобы раскопать останки, а люди, ждущие рядом, могли взглянуть на покойницу и составить предварительное мнение о ее возрасте, происхождении и времени, проведенном в земле.
Констебль из Ли-Минстера, присев на корточки и заглянув в вырытую наспех могилу, оглядел тело и спустя какое-то время сказал:
— Я ее не знаю! У нас никто не числится пропавшим. Если бы кто-то из наших пропал без вести, я бы первым узнал об этом. Тогда кто она? Кто-нибудь может сказать? — Он встал на ноги и посмотрел налево и направо.
Сейчас уже невозможно было сказать, как выглядела покойница при жизни. Лица почти не осталось; судя по всему, перед смертью его изуродовали. Темные волосы свалялись; в них запутались комочки сырой земли. Хильдебранд повернулся к констеблю из Стоук-Ньютон:
— А вы не узнаете ее?
— Нет, сэр. Некоторое время назад у нас пропала молодая женщина. Горничная. Но я бы не… — Он вгляделся и покачал головой: — По-моему, эта пролежала в земле достаточно долго. Наверняка не скажу, но, по-моему, эта одета не как служанка, которая отправляется на выходной. По одежде она больше похожа на женщину, которая отправилась на базар. И все же… пока рано судить!
Слушая его, Ратлидж одобрительно кивал, думая: «Я был прав. Он очень способный!» Вслух он сказал: