Похороны чародея
Шрифт:
— Он убил крылатого льва просто ради забавы.
— Он убил крылатого льва ради его шкуры, — указал Голгат, — что абсолютно законно.
— Он убил крылатого льва, — трепетно произнесла Лунна таким голосом, какого еще не слышали ее спутники, — чтобы подарить шкуру даме сердца.
Солдат и Голгат как один уставились на Лунну. Впрочем, она их взоров не замечала. Красавица безотрывно смотрела на златокудрого Паладана. В ее глазах витало мечтательное выражение. Жадно ловя каждое движение принца, она глубоко вздыхала и покусывала белыми зубками нежную верхнюю губу, отчего казалась беззащитной и еще более желанной. Правая рука Лунны была стиснута
Казалось, в ней расцвела сама благодетель, приправленная чем-то более плотским.
— Как он элегантен, — прошептала красавица чуть слышно. — Такой гибкий, такой сильный… Мужественный.
— О боги, — промычал Солдат, закрывая лицо руками, — она влюбилась.
— Вы в какую сторону направляетесь? — окликнул принц троих путников. — На восток или запад?
— Нам на северо-запад, — ответил Голгат.
— В самом деле? Я и сам иду туда. Не лучше ли вам присоединиться ко мне, на случай нападения разбойников? Я могу вас защитить. У меня есть пища и вода. Можете поделиться с этой… м-м… дамой… Кстати, почему она на меня так смотрит? Разве она не слышала о хороших манерах? Пусть прекратит!
— Лунна, прекрати, — сказал Голгат.
Лунна ухмыльнулась, но не отвела глаз.
— Меня это неимоверно смущает, — сказал Паладан. — Она что, слабоумная?
— Обычно — нет, — ответил Солдат. — Но неужели вы не заметили, насколько она прекрасна? Если хотите, поменяемся. Ее на вашу… служанку. Пойдет? Это выгодный обмен: у нее стройная фигура и нежные мягкие руки, а цвету ее лица позавидовал бы и ребенок.
— Нет, спасибо. Я предпочитаю свою рабыню; ваша, похоже, глуповата. Мне не нужна идиотка.
— Зато она хороша собой.
— Да не настолько, — зевнул юноша. — Я и получше видал. В ней, надо отдать должное, что-то есть, но я, пожалуй, предпочитаю свою рабыню. Если находите ту леди такой красивой, так и оставляйте себе.
Солдат не на шутку расстроился. Как же так, вот он нашел жену и теперь больше всего на свете хотел бы забрать ее, спрятать в надежном месте и тогда заняться другими делами. Ведь еще нужно помочь ИксонноскИ отнять у его отца, ОммуллуммО, то, что принадлежит мальчишке по праву. А вместо этого они застряли здесь в какой-то глупой, никому не нужной передряге.
Дело близилось к вечеру. Лайана уже сняла со льва шкуру и ощипала крылья. Теперь, в последние предзакатные часы, она усердно трудилась, выскабливая для хозяина огромную шкуру. Перья, ценные сами по себе, были связаны в пучки и развешены на вычурном кожаном седле.
Паладан тем временем воспевал какого-то прославленного охотника, всеми любимого и почитаемого за красоту, доброту и ловкость. Солдат затачивал край меча о камень и посылал яростные взгляды сквозь снопы искр. Голгат помешивал дрова в костре и глядел на пламя. Лунна Лебяжья Шейка мурлыкала под нос мадригал.
Терпение Солдата лопнуло. Подумать только, с его собственной женой обращаются хуже, чем с судомойкой! Он заскрежетал зубами и дал себе обещание перерезать молодчику горло этой же ночью.
Однако Голгат угадал намерения Солдата и не спускал с него глаз. Едва Солдат поднялся, чтобы уйти, Голгат тут же направился следом.
— Если ты попытаешься убить мальчишку во сне, — предупредил Голгат, — я разбужу его криком.
— Зачем тебе это? Почему ты его защищаешь?
— Потому что я не могу понять, как он здесь оказался и почему решил взять нас с собой. Обожди чуток. Я знаю, что тебе больно видеть его со своей женой…
— С
— Нет, подожди. Подумай обо всех нас, обо мне и Лунне. К тому же вряд ли они чем-нибудь занимаются под одеялом, это скорее просто для тепла. Я так думаю.
— Ты думаешь? До чего я дошел! Да ему глотку надо перегрызть, — простонал он. — Я ревную, Голгат. Ты же знаешь, я ревнивый. Я этого не вынесу.
И все-таки по какой-то причине Солдат последовал совету Голгата. Смутное предчувствие не давало ему покоя. Он забрался обратно под одеяло и попытался подумать о чем-нибудь другом. Что-то здесь было не так, концы с концами не сходились. Почему знатный молодой юноша путешествует один по пустыне, где подстерегает множество опасностей, да еще с кошельком, набитым золотыми монетами? Принц, хлыщ, птенец с ярким оперением. Всему этому должно быть какое-то объяснение, оно обязательно всплывет. Голгат тоже почуял неладное: это чувство трудно объяснить. Остается надеяться, что утром ситуация представится в каком-нибудь новом свете.
Солдат один раз проснулся — в сумрачные ранние часы — и заметил, что Голгат лежит под одним одеялом с Лунной. И только он, Солдат, — в полном одиночестве. Снова этот сумасшедший мир оставил его не у дел. Солдат ощутил себя чужаком, незнакомцем, существом, которому здесь не место. А может, он сам придумал весь этот кошмар? Или его затянуло в мир, который подвергает его изощренным пыткам просто за то, что он чужак?
Он разбудил Голгата.
— Я же говорил, что ревную.
— Ты ревнуешь? Я тоже ревную. Думаю, за последние несколько дней нам представился случай в этом убедиться. Просто чудо, что ни один из нас не лежит сейчас с ножом в сердце, несмотря на все попытки. Мне, например, за себя очень стыдно.
— Мне тоже, — сказал Солдат. — Я искренне прошу у тебя прощения. Не знаю, что на меня нашло. В конце концов, Лунна не настолько красива.
— К сожалению, это неправда.
Солдат вздохнул:
— Да, она прекрасна. Ты прав. Я просто хочу позабыть обо всем этом. В конце концов, что такое красота? Просто видимость. Сияющие озера, девственные снега. А что под ними? Хитрое расчетливое сердце и пустая холодная душа, бесплодная, как пустыня? Хотя кто знает. Лунна в общем-то неплохой человек, просто у нее нет духа моей Лайаны.
— Только она все равно прекрасна. Ведь алмаз тоже не имеет реальной ценности — обыкновенная стекляшка. Но человек способен убить и умереть за алмаз. Нельзя сбрасывать кого-то со счетов только потому, что в нем нет ничего, кроме красоты. Красота — сама по себе сила.
— Наверное.
И все-таки в ту ночь Солдату удалось чуть-чуть вздремнуть.
На следующее утро все поднялись и собрались в дорогу. Тронулись в путь. Принц Паладан ехал первым, Лайана трусила следом, схватившись руками за хвост его кобылы. За ними ехал Солдат. Он скрипел зубами от отчаяния, глядя, как обращаются с Лайаной. Следом — Лунна. Голгат завершал процессию. Путники поднялись на гребень песчаной дюны и с высоты увидели уходящий к горизонту лагерь огромной армии. Войско тоже готовилось в путь. Вдруг закутанные в черное воины поднялись как по команде и издали громкое приветствие своему принцу — армия, от которой путешественников отделяла какая-то пара сотен ярдов, принадлежала ему.