Поход

Никатор Александр

— Это ясно было и ранее — у нас почти пятикратное преимущество в силах и мы стоим в обороне, да ещё и под прикрытием каменных фортов и прочего! — недовольно перебил своего секретаря министр. — Мне важно следующее: гарантированное уничтожение Корсо и Амвросия во время скорой осады столицы кельриками, захват контроля над всей имперской инквизицией и начало похода на ересиарха Руфуса, где я бы был единственным командующим. «Командиром-примирителем»! Мы уничтожаем одного из самых опасных наследников, захватываем под свои нужды религиозную полицию, проводим успешный поход против общеизвестного и опасного ересиарха, а в конце — ну кто посмеет меня сдвинуть с нынешнего поста?! Его тут

же обвинят в ересях и чего доброго, убьёт собственная охрана! Мне не нужна победа над кельриками, мне нужна гибель их лидеров.

— Стараемся, все силы… — бормотал Тарасий, задом выходя из кабинета где негодовал в кресле главный имперский министр.

Глава пятая: «Арбитр»

Через двенадцать дней после «странных суток», когда была разгромлена вся столичная инквизиция империи, раскрыты предатели в окружении министра Дезидерия и совершено нападение на наследника Лиутпранда — главному имперскому министру доложили что армия яростных кельриков наконец прибыла, и стала лагерем примерно в четырёх часах хода от того места, где выкопали вал, между двумя близко сходящимися реками что протекали через столицу.

Было очевидно что именно через данное, казавшееся самым легкопреодолимым, препятствие — Великий инквизитор Корсо и поведёт в первую очередь своё фанатичное воинство.

Дезидерий приказал Тарасию и Анулону срочно вызвать и привести во дворец Клотта, и начать готовить тексты сообщений для инквизиторов от этого, многократно перевербованного, своего агента.

Странно, но с приходом кельриков под стены города, прежней уверенности в скорой победе у министра уже не было и в помине: Дезидерий ощущал постоянный страх и регулярно, в мыслях, прокручивал события последних дней и клял себя последними словами за то что упустил момент или не сделал достаточно хорошо какие приготовления к противостоянию, хотя было удачным время и возможности позволяли.

Согласно донесениям наблюдателей из числа имперцев, армия, прибывшая из Кельрики — состояла примерно из тридцати пяти тысяч пехотинцев с алебардами, копьями и пиками, протазанами, мечами, топориками, булавами и прочим подобным. Было ещё три тысячи метателей дротиков и около пяти тысяч арбалетчиков и лучников, также с ними находился отряд в тысячу стрелков из ручных бомбард.

Кавалерии было не менее одиннадцати тысяч, скорее даже больше: три тысячи одной только латной, полностью закованной в доспехи, вместе с конями. Втрое больше тех, кого принято было называть как «оруженосцы», так и вооружённые люди господ или кавалеристы кнехты — одетые в кольчуги и шлемы воины, что уступали по экипировке и подготовке знати, но могли быть опасны в ударе общей плотной массы кавалерии идущей на прорыв тараном, «головой бешенного секача». Ещё находилось около тысячи конных метателей дротиков и стрелков из лёгких, кавалерийских арбалетов.

Бомбард, в войске южного вице-королевства, было не менее двадцати пяти, но их размеры пока что точно не были известны, так же как и запасы пороха, что с собой привёз наследник Амвросий.

Дезидерий знал что в Кельрике куют отличнейшие доспехи и ручное холодное оружие, но тамошние оружейники слабо пока могли производить бомбарды и порох к нему, и чаще закупали эти военные новшества в Уммланде, провинции, что считалась инженерным центром империи.

Кельрики были славны в рукопашных схватках, но явно слабо вели осады и штурмы крепостей или длительные полевые перестрелки из бомбар или требюше, что неоднократно становилось причиной их поражений.

По словам наблюдателей, кельрики явно не ожидали что их противники так быстро перегородят все

подступы к столице и сейчас, выезжая на разведку, офицеры противника всё чаще показывают следы немалого изумления на своих лицах и даже некоторое смущение. Они не предполагали что придётся прорываться через столько препятствий и это ещё до того, как подойти непосредственно к длинным крепостным стенам города, считающегося самым защищённым из полисов империи!

— Правда, Великий инквизитор обещает свои людям, что «брюхачи»- смогут решить их проблемы и они скоро проникнут в… — сообщал Тарасий своему господину, министру Дезидерию, на утреннем докладе в тот день, когда армия Амвросия и Корсо уже провела ночь в полевом лагере близ столицы и явно готовилась к скорому первому штурму.

— Кто? Что за идиотское название? Вы специально там сами придумываете всё подряд, что в голову взбредёт, от выпитого? — разгневался министр на своего доверенного секретаря. — Лучше бы поторопили подготовку сообщений для Корсо, от Клотта!

— Готовим мой господин, но следует всё тщательно и выверенно проверить и продумать — у инквизиции хорошие аналитики и ошибка в донесении…

— Ладно, ладно… — недовольно бурча министр махнул рукой. — Что за «брюхачи», кто это?

Оказалось, что у кельриков есть отряд фанатиков инквизиторов или служек при инквизиции, особо яростных в Солнечной Вере, которые идут в атаку с небольшими бочонками пороха на животах: они поджигают лучиной бочёнок на себе и подрываются вместе с врагами, поражая противника в поле мелкими камнями, размещёнными в мешках вокруг бочонка или уничтожая определёное укрепление, которое не смогли сокрушить орудиями бомбардиры.

— Святое Светило! Полоумный Корсо и до такого додумался?! — Вот же идиотик… — Дезидерий мрачнел, так как всё сильнее опасался что недостаточно подготовился к атаке прибывшей армии кельриков и всё явственнее сомневался в упорстве в обороне своей собственной, точнее имперской и отрядов троих наследников, боевой силы.

Однако Тарасий его успокоил, сказав что в лагере врага сейчас происходят жаркие споры, где размещать подобных бойцов: с ними вместе никто не хочет соседствовать и остальные кельрики хотят что бы они располагались вне стен их лагеря, где подальше.

Есть слухи что «брюхачи» бесятся, ибо среди них много людей неуравновешенных и грозятся перебить своих неблагодарных товарищей. Уже были потасовки по этому поводу.

Остальные кельрики напоминали Корсо как часто, дергающиеся в религиозном экстазе «брюхачи» — раньше времени осуществляли подрыв зарядов бывших на них и погибало много самих кельриков, стоявших вокруг данных бойцов, и говорили что пользы от таких балбесов, в бою, нет почти никакой — зато рядом с ними стоять в строю, когда «брюхачи» исходят пеной и вопят дурными голосами в ожидании своей мученической смерти за Светило, сжимая лучину и тыча её где попало по бочёнку с порохом, страшно даже самым опытным из ветеранов!

После недавнего взрыва, произошедшего прямо на марше, когда армия Кельрики рвалась к столице — погибло около двадцати человек: увидевший непонятных всадников «брюхач», без приказа бросился к телегам с порохом и отталкивая интендантов, самостоятельно набил себе порошком горшок, когда же его попытались остановить инквизиторы, посланные командирами, он вырвался от них и бормоча проклятия себе под нос в адрес предателей и еретиков отступников, стал, убегая, петлять вдоль маршевой колоны.

Вскоре его догнали, но он успел где то заполучить в свою собственность слегка тлеющий факел и пока ему орали приказ что бы сдал порох и вернулся на своё место в походном порядке, он выбил восковую крышку с горшка и сунул туда факел…