Поход
Шрифт:
Мятежным рыцарям вернули родовые замки и помогли их восстановить за счёт казны, инвалиды ветераны получили места — где за ними был бы постоянный уход и небольшие регулярные выплаты, крестьянам уменьшили повинности и заставили местную знать исполнять не свои причуды, а имперские законы.
Люди Руфуса разделились вскоре на «голышей», «пасечников» и «рубак»: первые из них, «голыши»- предпочитали почти весь световой день ходить обнажёнными, даже поздней зимой.
Они считали что именно так наиболее полно вберут в себя свет Солнца и его святость, и смогут излечить все болезни и поднять на неведомо высокую планку
Женщин «голыши» обобществляли, но с их собственного согласия. Семей не заводили, а предпочитали воспитывать детей всех вместе, кто был свободен от остальных нужд из старших — те и занимались детьми.
Подобное поведение «голышей» наказывалось и осуждалось ещё и при Руфусе, но в виду войны с империей и установления «честного времени»- никто особо их не наказывал и не мешал жить как они сами пожелают внутри ими обустроенных лагерей.
Позже, после плена своего лидера и разгрома движения, «голыши» смогли укрыться на острове посреди одной из трёх самых больших имперских рек и там устраивали свои религиозные мистерии, плавно переходящие в сексуальные оргии и принимали в свою группу всех пожелавших вступить.
Однажды, поздним вечером, на остров «голышей», на плотах и лодках прибыло около сотни «рубак» и обвинив бывших побратимов, в походе на империю, что они совершенно ополоумели и вместо того что бы жить по справедливости и честно, подражают в разврате знатным поганцам — начали крушить хибарки «голышей», а их самих кромсать мечами и топорами.
Вскоре, почти все из бывших на острове «голышей» были уничтожены и «рубаки» вернулись в свой лагерь на горе Лабоир, на котором ранее стоял ветхий замок, что они захватили внезапной атакой у местного барона, и укрепили его новыми бастидами и земляными валами, а также рвами вокруг своих укреплений.
«Голыши» с тех пор никогда уже воедино не собирались, но выжившие их братья организовывали секты в городах, в которых проживали и в некоторых случаях достигали успеха: князь Гассакс, известнейший Избиратель и тот ещё шалун, любил попраказничать с «голышами» из своих земель, в специально им подаренном небольшом поселении, при озере и оценить всех новых дев, что недавно пришли в данную секту.
Где то в империи «голыши» устроились тем, что фактически отправляли своих женщин проституциировать и тем самым пополнять общую казну, а ещё где, как в Ромлее или Кельрике — даже за намёк о принадлежности к подобной группе человека нещадно секли, а если следствие доказывало его вину, так и просто сжигали на кострах инквизиции.
«Пасечники» или «братцы» хотели продолжить идею единой собственности для всех, когда сильные бы помогали слабым и все жили дружно — в мире и сытости, столь важной для простецов.
Они смогли купить в складчину несколько заброшенных поселений и земли возле них и организовали там жизнь по уставу, который, как они считали, дал им Руфус: общие земля, дома, собственность, но при этом отдельные семьи и почитание Светила как «святого и честного».
Вскоре, однако, «братцы» переругались, так как не могли определить точно очерёдность работ и долю каждого в общей выгоде: некоторые двухметровые увальни почти ничего не делали, зато получали отменную пайку из вкуснейшей еды и хохоча отправлялись спать, зато их трудолюбивые сотоварищи, вкалывали и за себя и за них…
Через пару лет ссоры привели к конфликтам
Эта группа почитателей Руфуса распалась и в отличие от «голышей», о них не было ничего слышно почти сразу после ссоры известной как «бой пчёл с трутнями».
Оставались ещё «рубаки» — верные Руфусу рыцари и ветераны, которые отказались сложить оружие и продолжали, теперь уже локальные, стычки с имперцами ещё долгие годы после пленения своего предводителя.
«Рубаки» объявили что они основывают орден почитателей Светила, куда могут войти все желающие, а не только знать.
Теперь каждый, кто был готов с оружием в руках воевать за «Святое и честное Солнце»-автоматически становился для них братом и мог со временем возглавить отряды «рубак», если отличался в сражениях и сотоварищи выбирали его «на круге», при толковище ежегодном, возле костра.
Данные последователи руфусовой ереси были наиболее сплочёнными и готовы к самому ожесточённому сопротивлению войскам империи.
Несколько раз они разбивали посланные против них отряды, но вынуждены были отступать, пока не захватили в горных теснинах старый замок Лабоир и укрепившись там, вели небольшие войны со всей, окружавщей их территорию, местной имперской знатью.
Походы на них проваливались раз за разом, как и попытка их блокировать: местные бедняки считали «рубак» своими освободителями и почти что святыми, и помогали продуктами и сведениями, пополняя собой практически любые потери в армии «рубак».
Рыцарям, воевавшим против них, быстро надоедало получать по голове от ветеранов имперских походов, из бывших боевых кнехтов и сержантов, и видя что добычи нет, они отпрашивались со своими отрядами или тихо снимались с ночлега и просто уезжали.
Император был занят окончанием покорения Кельрики и радовался что ересь Руфуса удалось так быстро и неожиданно просто остановить, он считал что её подавление дело времени и она уже побеждена.
В своё время, гросскомтур ордена «Чёрного Единорога», Тибальд — попытался было увлечь рыцарей новым походом, на оставшихся в Лабоире, в то время, в числе полутысячи, «рубак»: он сообщил, на собрании офицеров в столице своего рыцарского ордена — что получил верные сведения о том, что Руфус оставил всё награбленное в походах на империю, золото — именно «рубакам» и те, в свою очередь, хранят его в подземельях Лабоира. Стоит взять штурмом данный оплот ереси и вся добыча, чистыми монетами — достанется им!
Поход начался с огромным воодушевлением, однако когда ночью «рубаки» провели атаку на лагерь рыцарей и вырезав часть постов смогли внезапно ворваться внутрь полевых укреплений и перебить немало, еле разбуженных криками, своих противников, Тибальд на утро узнал что треть его бойцов возвращаются в родные земли, а ещё треть — убиты или ранены и выбыли на несколько месяцев из строя.
Постояв около месяца в бесплодных попытках выманить, в основном сейчас пеших, «рубак», на равнину перед горой где располагался Лабоир, Тибальд отступил и более уже не предпринимал попыток прославиться тем, что выкорчует последние ростки ереси Руфуса.