Похитители жвачки

Коупленд Дуглас

Последнее время мне приходится нелегко. Но зато у меня есть Вэйн и – раз в месяц – Зоуи.

Постараюсь не забрасывать «Шелковый пруд». То, что меня кто-то читает, меняет дело. В одиночку я нипочем бы не справился. И спасибо за угощение – я все съедаю.

Роджер.

P.S. Кстати, Диана ни разу не приходила ко мне в «Скрепки». Если когда-нибудь захочешь вычеркнуть из своей жизни актера, просто скажи ему, что он бездарь. Фьють! – и его как не бывало.

«Шелковый пруд»

Казалось, Кайл с Британи что они уже месяц живут в уютном и очаровательном доме Стива и Глории. Они сильно изменились за этот вечер.

– А в каком университете учится Кэнделл? – спросила Британи.

– В Гарварде, – ответил Стив.

– Я всегда хотела, чтобы он поступил в Йель! – зашипела Глория.

– Раз тебе так нравится Йель, скажи мне, где он находится?

Она замерла.

– В какой-то глуши. Никто не знает где. А вообще Йельскому университету ни к чему город, он и без города прекрасно обходится.

– Достаточно

было ответить «Нью-Хейвен».

– Я это знала! От того, что я не назвала город, Йель не стал хуже.

Глаза Стива заблестели.

– Глория, спрашиваю чисто из любопытства: где находится Гарвард?

– Не глупи.

– Ну где?

– Гарвард и есть Гарвард. – Она немного помолчала. – Ты что, забыл? Мы ведь несколько недель назад ездили к Кэнделлу. Отвезли ему вкусняшек и всякие нужные вещи.

Имя «Кэнделл» вернуло Стива к реальности, если так можно назвать то, что происходило в комнате.

– Ах да, – сказал он, поглядев на Кайла с Британи. – Наш сын прекрасно учится. Мы недавно его навещали.

Кайл спросил:

– А у вас точно нет его фотографий? Альбомов каких-нибудь или полароидных снимков? Джипегов? Или школьных дневников?

– Нет, – отрезал Стив.

– В самом деле?

– Ни одного.

– Мы все отдали в фотостудию, – подтвердила Глория.

– Да ладно вам, – не унимался Кайл. – Должны же быть какие-то фотографии!

– Нет. Сейчас модно сдавать их в фотостудию, где все снимки реставрируют, чистят и помещают в новые стильные альбомы.

– Не верю! – упорствовал Кайл. – Хоть что-то должно было остаться.

– Ах да! – опомнился Стив. – У нас в подвале много детских игрушек Кэнделла. Можем показать.

– Зачем нам игрушки? – удивился Кайл.

– Никуда не уходите, – сказала Глория. – Я мигом.

– Послушайте, Глория, в этом нет нужды…

Но та уже убежала в подвал, а Стив повеселел.

– В детстве Кэнделл был чудесным мальчиком! Обожал свои игрушки. Еще скотча?

Кайл поглядел на жену, которая сидела с отрешенным лицом.

– Брит?

– Ой, простите! Я смотрела на те часы.

– Кошмарные часы. От солнечных или песочных и то больше проку.

Из подвала донесся грохот, и Стив подлил Кайлу виски. Потом обратился к Британи:

– Скажите, косметика вас изменила?

– Эта? – Британи погладила щеку и глянула на пальцы в следах театрального грима. – Пора ее смывать. Сперва она меня защищала, но макияж – это как магия. Действует, только пока в него веришь.

Кайл выпил.

В тишине грохот, доносящийся из подвала, звучал особенно зловеще.

– Вы говорили что-то про джипеги. Что это такое? – поинтересовался Стив.

– А, это цифровые картинки или фотографии. Хранятся в компьютере, – ответил Кайл.

– Почему они так называются?

– Джипег – это сокращение от Joint Photographic Experts Group, Объединенная группа экспертов в области фотографии.

– Джипеги, шмыпеги… И чем людям не угодили дагерротипии в коричневых тонах? О, а вот и Глория с любимыми игрушками Кэнделла.

Из подвала – точнее, из двери, ведущей в кухню – раздавался оглушительный стук. Чем ближе Глория подбиралась к гостиной, тем громче он становился. Наконец, она вошла и сбросила на пол кучу пластмассовых животных, машинок и прочих уличных игрушек. Капельки пота просочились сквозь плотный слой косметики на ее лбу.

– Вот! – объявила она. – Игрушки Кэнделла. Он существует.

«Шелковый пруд»: Британи

Британи решила ничего не рассказывать Кайлу об игрушках. Зачем? Может, Стив с Глорией и чудаки, но вовсе не обязательно безумцы. Интересно, кем бы вырос их ребенок? Странно, что у них нет фотографий Кэнделла. Если у парня была хоть одна извилина, он наверняка сбежал из родного гнезда. Может, и снимки с собой забрал.

Этот грим начинает меня раздражать.

Британи вспомнила, как ее красила Глория, вспомнила, какой неожиданно свободной она почувствовала себя после этого – словно на короткий миг перевоплотилась в другого человека, не отягченного мировыми и личными проблемами. Но теперь Британи устала. Она уже вышла из этой короткой жизненной фазы и переходила в новую.

Тем временем Глория со Стивом перечисляли игрушки Кэнделла:

– О! – воскликнул Стив. – Это же его самокат с мультяшной рыбкой!

Рыбка была из диснеевского мультика «В поисках Немо». Выходит, Кэнделлу от силы лет двенадцать?!

– Ну разве не прелесть? – пролепетала Глория, взяв разбитый желтый обруч. – Любимый обруч Кэнделла!

– Да, он просто жить не мог без обруча, верно? – оживился Стив, точно подросток, выучивший новое ругательство. – Все эти новомодные игрушки нас прямо врасплох застали!

Британи с Кайлом лихорадочно подсчитывали возраст Стива.

– Да шучу я, шучу! – опомнился тот. – Я не такой старик.

Глория схватила маленький поезд, выцветший от долгих зим и палящего солнца. Пластик, из которого он был сделан, почти превратился в труху.

– Смотрите, что будет, когда я поставлю его на пол и запущу! – крикнула Глория, сев на персидский ковер. – Он так очаровательно свистит!

Поезд засвистел, точно больной эмфиземой. Стив с Глорией просияли.

Ярко выраженный синдром опустевшего гнезда? Алкогольный психоз?

Стив тоже сел на пол, пролив скотч себе на брюки.

– Только гляньте! – восторженно закричал он. – Пластмассовый щеночек!

– Я ненадолго, – сказала Британи и сбежала в пыльную гостевую ванную, где горела только одна лампочка. На унитазе лежала рукопись Кайла. Британи включила кран. Горячей воды не было, поэтому она ополоснула лицо холодной и поискала мыло, но нашла только раритетные обмылки.

Она

стала отскребать косметику. Белесая, похожая на молоко вода стекала в слив и постепенно делалась прозрачной. Полотенец тоже не было. Тяжело дыша, Британи сказала: «Без обид, Кайл» и вытерлась страницами его книги. Помахала руками, чтобы быстрее высохнуть, потом вышла из ванной, схватила пальто и направилась к входной двери.

– Я немного прогуляюсь. Хочу подышать свежим воздухом.

Она вышла в ночь – такую морозную, что звезды на небе дрожали.

Бетани

Привет, Роджер!

«Шелковый пруд» возвращается – спасибо! Гениально, что ты послал его мне «Федексом». Мама обделается от злости, когда увидит счет – ну и пусть. Как сказала Глория, искусство превыше всего. Странно, что твоей книге пришлось слетать в Кентукки или куда там, и только потом очутиться здесь.

За эту неделю я похудела на шесть фунтов – неплохо. Дополнительные смены и тренировки дают о себе знать. Я вовсе не считаю, что забота о собственном теле – это плохо или страшно. Я могу стать сильной. Могу! Скоро я буду изящной и хрупкой, а весь мир глянет на меня и запищит от восторга: «Ого! Классная цыпочка!»

Прошлой ночью я не могла уснуть и посмотрела по телику старый фильм по Стивену Кингу: ну, где все пассажиры самолета, кроме шестерых спящих, внезапно исчезли. На сиденьях лежала только их одежда и разные мелочи. Видимо, зрители должны были подумать: «О, пропали одни тела, а все остальное на месте!» Чушь собачья. В человеческом теле полно инородных предметов, и по сути все, что не содержит ДНК, должно было остаться на сиденье «Боинга 747». Одежда, туфли – да, но не только. Еще и пломбы, силикон, парики, накладные ресницы, вставные зубы, косметика, контактные линзы, лак для ногтей, пересаженные почки, искусственные сердца, кардиостимуляторы, духи… А если задуматься, то и многое другое: непереваренная пища, бактерии, вирусы, сопли, ушная сера, моча и лекарства. Больше всего осталось бы воды, потому что в ней тоже не содержится ДНК. Осталась бы и слюна, кроме той, что во рту. Кстати, именно по ней нашли террориста Унабомбера: он смачивал слюной клейкие полосы конвертов с взрывчатым веществом. Мне кажется, сперма и яйцеклетки тоже должны были остаться: разве в них не половинчатые ДНК, стремящиеся друг к другу?

Так что в этом здоровенном «боинге» получилось бы двести пятьдесят мерзких лужиц – только представь, какая стояла бы вонь!

Ну да ладно. Поехали дальше. Если вся эта гадость осталась бы в самолете, то что бы тогда исчезло? Какая-то сухая мерзость, похожая на вяленую говядину? Или того меньше – пассажиры превратились бы в колготки.

Ой, погоди, а кости считаются?

Пойду посмотрю в Гугле.

Ага, оказывается, в костях нет ДНК, но в костном мозге есть, стало быть, кости бы тоже остались в «боинге». Еще я узнала, что ДНК не содержится в волосах (точнее, она есть только в корнях). И не забудь про зубы (кроме пульпы)!

Выходит, то, что мы привыкли считать собой – это «мы» лишь отчасти. Мы сделаны из начинки. Мы – хот-доги, Роджер. Только благодаря ДНК вся эта дрянь, которую мы по наивности считаем чуть ли не святой, держится вместе.

Но! Насчет спермы я ошибалась. В ней содержится в пятьдесят раз больше ДНК, чем в крови. Это прямо золотое дно для следователей. Странно, да? И вот что я никак не могу взять в толк. Помню, еще в школе я смотрела в журнал и не могла понять, почему мальчиков столько же, сколько девочек. Подумай логически: на сто женщин должен приходиться один мужчина, не больше. Триллион сперматозоидов на одну яйцеклетку?! Чем природа вообще думала? Какая расточительность! В шестом классе я смотрела документальный фильм про Вторую мировую (после войны в Германии на две женщины стал приходиться один мужчина) и думала: «Вот это уже куда разумней».

Сменим тему.

Просто случайный факт: можно промыть желудок, выпив галлон молока.

Подожди, меня позвали…

Ив из отдела печати спрашивает, не видела ли я его мобильный. Этот парень покупает подарки для родных в самый канун Рождества, за час до ужина. Все члены его семьи получают «Ярмарку тщеславия» в упаковке из «Рейнольдс».

Бетани, да ты окончательно свихнулась на Рождестве!

Спасибо, внутренний голос. Ты прав. Я лицемерка.

Чем думала вселенная, изобретая Рождество?! Эй, а давайте-ка угробим шесть недель на чувство вины, одиночество и прочую бесполезную фигню! Потом построим офисные супермаркеты, где будут продаваться ручки и глянцевая бумага для принтера, и притворимся, что из этого выйдут отличные подарки для любимых!

Мне кажется, в Рождество люди отмечают тот день, когда отделились от животных. Вместо того чтобы жить бездумно и свободно, как птицы или звери, мы стали пленниками самих себя. Да, у нас появились машины, самолеты и голливудские фильмы, но с тех пор нас постоянно беспокоит календарь и время – его то слишком мало, то слишком много. Еще нас беспокоит мысль, что это время можно провести с пользой, а можно профукать, смотря «Семейку Партридж» по спутниковому телевидению и попивая один из бесчисленных энергетиков, что за ночь появились в супермаркете. Мне нравится «Ред Булл», потому что по вкусу он похож на пенициллин. Бред, правда?

Ну все, перерыв кончился. Надо навести порядок в корзине с уцененными дисками.

Какое счастье.

Сегодня покажу маме новые главы «Шелкового пруда». Она – твоя самая большая поклонница.

И расскажи мне наконец, как твои дела.

Б.

P.S. Прошло пять минут, и мне в голову явилась такая мысль: в Рождество мы празднуем не то, что отделились от животных, а то, что перестали быть добычей, начали делать оружие, ловушки и превратились в хищников – как те обезьяны в начале «Космической одиссеи 2001 года». Такого в истории планеты еще не было. Мы – уникальны. Мы научились переключаться между режимами.