Похититель звезд

Вербинина Валерия

Когда он поднимался по лестнице, ему показалось, что внизу скрипнула дверь комнат, которые теперь занимал итальянский священник. Однако в тот момент Алексей не обратил на это никакого внимания, а просто вернулся к себе и лег спать.

Глава 13

Шаги. Шаги и голоса. Двери: хлоп-хлоп. Снова шаги. Сердитые возгласы.

Амалия повернулась на постели, бросила взгляд на часы. Всего восемь утра, а она никогда не встает раньше одиннадцати. Вздохнув и смежив веки, баронесса попыталась снова

уснуть.

Гро-озное зелье… грозное… кровь с чернилами… Все-таки он замечательный поэт. И как человек… (Амалия зевнула) оказался лучше, чем она думала… Нет, все вздор… спать, спать…

Бам-бам-бам!

– Амалия Константиновна!

Боже, ну кто же так ломится в дверь в такую рань…

– Госпожа баронесса, вы не спите?

«Не сплю, щучья холера… Уже не сплю. Выспишься тут с вами…»

– Амалия Константиновна!

Баронесса встала с постели, набросила на себя пеньюар, шагнула к двери. На пороге стояла Натали Емельянова.

– В чем дело? – довольно сухо спросила Амалия.

В глазах художницы застыл ужас, нижняя челюсть дрожала. Молодая женщина несколько раз начинала говорить, прежде чем сумела-таки закончить фразу.

– Амалия Константиновна… произошло… несчастье… он… он убит.

«Нередин? – охнул кто-то в голове Амалии. – Не может быть!»

– Кто? – мрачно спросила она.

Натали сглотнула.

– Итальянец… тот священник, Ипполито Маркези… Амалия Константиновна, что теперь будет?

Амалия глубоко вздохнула, осмысляя услышанное.

– За полицией послали?

– Да… Только что.

– Кто нашел тело?

– Слуга, Анри… Он бросился к доктору Гийоме, и я услышала их разговор… в коридоре… Потом пришли остальные врачи. Гийоме велел послать за инспектором, как его… который уже был здесь вчера…

Амалия мгновение подумала, вернулась к туалетному столику и стала закалывать волосы. Ей не хотелось, чтобы посторонние увидели ее непричесанной.

– Кто еще знает об убийстве?

– Амалия Константиновна, я никому… Я подумала, надо сказать Алексею Ивановичу… но не решилась. – Амалия молчала, и Натали заторопилась: – Я понимаю, странно выглядит, что я пришла именно к вам, но ведь мы же соотечественницы… Я ничего не понимаю, Амалия Константиновна. Вчера бедная мадам Карнавале, сегодня – вот это…

Да, сказала себе Амалия, именно это. Настораживала последовательность смертей: вчера – старушка, которая отчего-то упала со скалы в море, сегодня – несчастный только что прибывший больной.

Но почему Маркези? При чем тут он?

– Куда вы? – спросила Натали, видя, как баронесса направляется к двери.

– Идем, – коротко ответила Амалия.

И художница более не посмела задавать никаких вопросов.

Вдвоем они спустились на первый этаж, и баронесса толкнула дверь комнаты, которую совсем недавно занимала покойная мадам Фишберн. Похоже, в данном случае примета, что нельзя занимать комнаты умершего, оправдала себя полностью…

При появлении Амалии доктор Гийоме, осматривавший тело, резко

выпрямился.

– Прошу прощения, сударыня… Сюда нельзя, здесь место преступления…

Натали, стоя в дверях, ахнула и поднесла руки ко рту. Взгляд ее был прикован к тому, что лежало на полу и что еще вчера звалось синьором Ипполито Маркези.

– Подождите меня в коридоре, – велела художнице Амалия. И сама закрыла за ней дверь.

Доктор Гийоме, заложив большие пальцы рук в жилетные карманы, с вызовом поглядел на молодую женщину.

– Сударыня, если вы видели или слышали что-то и хотите мне сообщить…

– Боюсь, пока мне нечего сказать, – ответила Амалия. – Как это произошло?

Гийоме пожал плечами:

– Вам угодно знать? Я полагаю, ночью, не меньше пяти часов назад, кто-то вошел в комнату и размозжил священнику голову. Совершив свое черное дело, преступник ушел.

– Орудие убийства?

– Монтень, – нехотя ответил врач. – Тяжеленная книга из нашей библиотеки. Представьте себе, госпожа баронесса, на пятом десятке лет я открыл, что философия тоже убивает.

Амалия покосилась на испачканную кровью книгу, которая валялась возле дивана, и перевела взгляд на тело.

– На нем халат поверх пижамы, – сказала она. – И тапочки.

– И что нам это дает? – поинтересовался Гийоме.

– Пять часов назад – значит, в три часа ночи, – пояснила Амалия. – В такое время все спят. Но Маркези поднялся с постели и надел халат, чтобы встретить гостя… который, вероятно, и убил его. Из комнаты что-нибудь пропало?

– Понятия не имею, – устало ответил врач. – Впрочем, осмотр помещения уже будет заботой полицейского инспектора.

Амалия нахмурилась:

– Вы спрашивали соседей Маркези? Они что-нибудь слышали?

– Соседи – фрау Шпатц и отставной дипломат Бертье. Он глуховат, а немецкая дама уверяет, что по ночам спит очень крепко. Шатогерен говорил с ними, они ничего не заметили. Я тоже беседовал с ними, но безрезультатно.

– Слуги?

– Опять же ничего. – Доктор потер рукою лоб. – Поразительно… Нет, конечно, я знал, что у меня есть враги, которые меня ненавидят. Но если они дошли до такого, чтобы скомпрометировать меня…

– Вы полагаете, месье Гийоме, – медленно начала Амалия, – что беднягу могли убить, дабы вынудить вас закрыть лечебницу?

– Простите… – Главный врач санатория выдавил из себя вымученную улыбку и тяжело опустился в кресло. – Возможно, я эгоистичен, но… Смотрите, что происходит. Сначала у месье Нередина пропадают его черновики, а у шевалье де Вермона – письмо. Затем несчастный случай происходит с мадам Карнавале, а следом – убийство итальянского священника. Не кого-нибудь, заметьте, а человека, чей дядя – римский кардинал и обладает большими связями. И что будет, если правда обо всем выплывет наружу? Даже если удастся как-то скрыть случившееся от прессы, среди пациентов пойдут дурные слухи, и никто уже не захочет у меня лечиться. Вот вы сами – захотели бы вы оставаться в санатории, где творится черт знает что?