Похититель сердец

Томас Пенелопа

Впрочем, рядом с девушкой сидела крайне разговорчивая миссис Слэттери и развлекала своей болтовней всех и вся.

— Вы говорили, что у вас в Лондоне семья? — обратилась она к Даморне, видя, что та сейчас лопнет от негодования, и желая успокоить бедняжку.

— У меня там тетка живет, — ни секунды не колеблясь, отвечала Даморна, хотя ей ничуть не хотелось говорить о человеке, которого не существует и в помине, т. е. этой самой тетки, и уж тем более не хотелось объяснять, зачем она едет в Лондон.

— Тетка? — переспросила миссис Слэттери. — Скажите, а где именно она живет в Лондоне?

У Даморны все оборвалось внутри. Она

не знала города, не знала, как называются его районы, и, понятно, была поставлена в тупик: как отвечать любопытной спутнице? К счастью, подвыпивший господин слева вновь принялся за старое и, сладко почмокивая губками, возложил голову на плечо Даморны. Девушка с преувеличенным нетерпением принялась тормошить непослушного джентльмена, пытаясь разбудить его, и таким образом ушла от ответа на трудный для нее вопрос.

Джентльмен однако просыпаться отнюдь не желал. Даморна хлопала его по щекам и кричала в самое ухо, мол, пробудитесь, любезнейший, но бедолага, очевидно, не принадлежал к числу людей отзывчивых, по-прежнему громко сопел да пускал себе на воротник блаженные слюни. Даморна налегла на него всем корпусом и попыталась привалить к стенке салона. Пастор даже не пошевелился, чтобы помочь ей в этом нелегком предприятии и лишь с неудовольствием оглядел девушку. Тут джентльмен принялся звучно порыгивать, причем вырывавшиеся из его глотки пары обладали запахом уже вовсе непереносимым, каковой, с позволения сказать, запах сильно напоминал Даморне о недавней сценке со сквайром. Девушка расстроилась пуще прежнего и почувствовала, что близка к истерике.

— Эй, мистер! — вскричала миссис Слэттери. — Вы находитесь в дилижансе, а не в кабаке! Немедленно прекратите вести себя подобным образом!

Тут бойкая дамочка, перегнувшись через Даморну, схватила пьянчужку за рукав и силой встряхнула, да так, что несчастный резко подался назад и затем тяжело плюхнулся в угол.

Когда Слэттери отвалилась от своей жертвы, Даморна краешком глаза заметила в руке женщины туго набитый кожаный кошелек. Минуту назад его там не было. Следовательно, он мог появиться только из кармана опившегося коньяком пассажира. Все было сделано столь искусно, что Даморна едва ли заметила что-либо, если бы ее лицо не находилось в трех дюймах от руки дамочки. Прочие путники, а все они, надо сказать, с живейшим интересом наблюдали за расправой явно не углядели ничего подозрительного в действиях, бесспорно, строгой, но справедливой миссис Слэттери.

Даморна открыла было рот для обличительной речи, но тотчас захлопнула его вновь, решив, что держать язык за зубами все-таки гораздо мудрее. Разве она судья кому бы то ни было? Разве сама она без греха? А убийство? Пускай оно и не было преднамеренным, но тем не менее признать его более невинным, чем карманная кража, не представляется возможным!

Обобранный джентльмен продолжал храпеть как ни в чем не бывало, и Даморна подумала, что этак пропажа кошелька не обнаружится еще очень и очень долго. Так оно и вышло.

Очень скоро дилижанс сделал остановку у какой-то гостиницы, чтобы пассажиры смогли перекусить. Колеса дробно застучали по каменной дороге, и этот стук казался оглушительным, так как около трех часов экипаж катил относительно нешумно по проселку. Впрочем, нашего джентльмена, по-видимому, не разбудила бы и пушечная пальба.

Гостиница была довольно велика и прекрасно меблирована. Побелка стен выглядела весьма молодо и свежо. Даморна затравленно озиралась

по сторонам, в висках назойливо взбрыкивала кровь. Девушка медленно направилась в столовую вслед за миссис Слэттери. Они проследовали прямиком к камину и расположились подле него на деревянной скамеечке. Даже хорошо обогревшись, Даморна все еще чувствовала себя неважно: ей казалось, хотя пол под ногами и был вполне неподвижен, что она все еще трясется в продуваемом всеми ветрами дилижансе. Она со вздохом откинулась на спинку скамьи. Дивный запах тушеной телятины и только что испеченных булочек, позвякивание ножей, вилок и ложек о тарелки, — все это несказанно мучило девушку, и она ломала голову над тем, стоит или нет тратить ей оставшиеся у нее два шиллинга.

— Вы не желаете подкрепиться? — любезно осведомилась миссис Слэттери.

— Я не голодна, — выдавила из себя Даморна, с трудом отрывая взгляд от то и дело вносимых из кухни в столовую кушаний.

Миссис Слэттери сочувственно покачала головой.

— Слишком знакомые слова, — проговорила она. — Так всегда говорят, когда желудок и кошелек одинаково пусты. Идемте. У меня есть немного денег.

— Но я не могу просить вас о…

— И не просите! Вы честно заработали свой ужин. Для молоденькой девушки у вас слишком зоркие глаза, но зато и язык вы умеете держать за зубами. Уверяю, денег у меня достаточно. Пока что. — Тут миссис Слэттери наклонилась к уху Даморны и прошептала. — Не думаю, что пьяный остолоп в дилижансе проснется раньше, чем мы окажемся в Лондоне!

Девушка поняла, что не у нее одной были эти самые «зоркие глаза»: от миссис Слэттери не укрылось, что ее кража замечена. Однако Даморна не решалась отужинать на ворованные деньги. Ее новая знакомая прекрасно поняла, в чем дело, и заявила:

— Не беспокойтесь вы о нашем выпивохе. Он все равно бы в таком состоянии добрался домой с пустыми карманами. Пусть уж его денежки послужат двум честным женщинам, а не каким-нибудь разбойникам с большой дороги!

Итак, решено: ужинаем. Тушеная говядина, пирог с картофелем, крыжовенный торт, бутылка сладкого столового вина, — все эти яства дамы одолели в два счета. Насытившись, Даморна почувствовала, как ее начинает клонить в сон, но бодрая миссис Слэттери своей болтовней мигом расшевелила девушку.

— Я догадываюсь, — щебетала Слэттери, — что в Лондоне вас никто не ждет, и вы попросту бежите туда — от кого-то или от чего-то!

Даморна вся сжалась.

— Это, конечно, не мое дело, — продолжала дамочка, — куда и зачем вы едете, беглянка вы или просто путешественница. Однако, моя дорогая, Лондон не то место, где можно обойтись без друзей и знакомых, если конечно, вы понимаете, к чему я клоню… Нет, не спорьте со мной. Я отнюдь не собираюсь выступать в роли вашей благодетельницы. Напротив, я скорее в долгу у вас, и с моей стороны было бы непорядочно оставить вас в незнакомом городе без всякой опеки.

Даморна благодарно кивнула. Что ж, очень может быть, что миссис Слэттери далеко не столь честная и порядочная женщина, какой без устали рекомендует себя, однако выбирать не приходится: в Лондоне у нее, Даморны, действительно нет ни одной знакомой души.

— Вы были правы, миссис Слэттери, — призналась девушка, — когда говорили о том, что я бегу в столицу… Но я делаю это не по своей воле. Знаете, я была служанкой, а хозяин… он приставал ко мне.

Подобное признание не было до конца правдиво, но и лжи в нем также не усматривалось.