Похититель детей

У ворот маленькой виллы, расположенной в северной части Нью-Йорка, остановился экипаж, и из него вышел высокий господин с бритым лицом. Он прошел в садик и позвонил у парадных дверей. В дверях показалась молодая заплаканная служанка и спросила посетителя, что ему нужно. Тот подал ей визитную карточку и осведомился:

– Миссис Кэрвер дома?

– Она вернулась из города около часа назад. Но я сомневаюсь, примет ли она вас. Она мне строго наказала никого не принимать. Несчастная госпожа так убита горем!..

– Передайте ей, пожалуйста, мою карточку и скажите, что я пришел по делу о пропаже маленького Перси.

– О,

тогда совсем другое дело! Входите, пожалуйста! Сейчас я доложу о вас! Служанка провела посетителя в красиво обставленную приемную. Ему недолго пришлось ждать появления хозяйки. Это была тридцатилетняя женщина поразительной красоты, с толстой золотистой косой, которая, как корона, украшала ее овальное лицо с правильными чертами. Увидев посетителя, она бросилась к нему с протянутыми руками и воскликнула прерывающимся от рыданий голосом:

– Сердечно приветствую вас, мистер Пинкертон! Искренне благодарна вам, что вы пришли так скоро! Это позволяет мне надеяться, что я снова увижу и сожму в объятиях мое единственное дитя, моего дорогого Перси!

С этими словами она упала в кресло и, закрыв лицо руками, разрыдалась. Пинкертон сел напротив и заговорил:

– Прошу вас, успокойтесь, миссис Кэрвер! Можете быть совершенно уверены, что ваш сын вне опасности. Не сомневаюсь, что это один из тех случаев, – а их в последнее время было немало, – когда похищенные дети возвращались к родителям в целости и сохранности. Правда, за большой выкуп…

– Ах, я готова заплатить, сколько потребуется, лишь бы мне вернули моего ребенка! О, если бы этот человек, который хочет получить от меня деньги, явился бы за ними хоть сейчас!.. Но я просто изнемогаю от мысли, что мой дорогой Перси находится в руках грубого негодяя, жестокого истязателя… Разве вы не слышали, что маленькая дочь миллионера Боуренса, которую вернули родителям за огромный выкуп, вся была покрыта шрамами и синяками? Стоит мне подумать, что мой пятилетний крошка подвергается таким же истязаниям со стороны какого-нибудь изувера, у меня кровь стынет в жилах!

– Миссис Кэрвер, ручаюсь вам, что я сделаю все возможное, чтобы вырвать из рук похитителя ваше драгоценное дитя. Но прошу вас: изложите подробно, как произошло это несчастье. Прежде чем осмотреть комнату, из которой пропал ребенок, мне хотелось бы услышать от вас все, что вам известно.

Несчастная мать вытерла слезы и ответила:

– Да, вы правы, мистер Пинкертон. Мне надо собраться с силами. Надеюсь, то немногое, что я знаю, все же окажется для вас полезным.

Она встала, предложила своему собеседнику коробку сигар и, снова усевшись, заговорила:

– Мне не придется долго рассказывать. Несчастье произошло минувшей ночью… Я до сих пор не могу без дрожи вспоминать об этом! Если бы мой муж был дома, он наверняка принял бы самые энергичные меры к розыску нашего малютки, и, быть может, злодей был бы уже найден… Но, к сожалению, муж на днях уехал в Европу. Сейчас он на пути в Берлин и даже не знает о той беде, которая случилась с нами. Если к его возвращению малютки не будет дома, я не выдержу, я умру!..

Слезы снова показались на глазах несчастной женщины, но, пересилив себя, она продолжала:

– Кроме меня, в доме находятся кухарка, старая нянька и служанка, которую вы только что видели. Позавчера вечером я сама отнесла моего мальчика в детскую, окна которой выходят в сад. В детской он всегда спал со своей нянькой. Мальчик был весел и мил, как обычно. Он прочел молитву, я поцеловала его и ушла в свою комнату… Я собиралась что-нибудь почитать, но никак не могла собраться с мыслями. Какое-то необъяснимое чувство тревоги сжимало сердце, и я даже подумала, не приключилось ли что с моим мужем в его далеком путешествии… Наконец я решила пойти спать. Было около одиннадцати часов, когда я легла в постель… Надо заметить, что моя спальня находится рядом с детской, и между этими комнатами есть дверь, которая никогда не запирается. Часа два я ворочалась в постели под наплывом мучительных тревожных дум и лишь после полуночи забылась беспокойным тяжелым сном. Но спала я недолго, не более получаса…

Из детской раздался душераздирающий, нечеловеческий крик! Я вскочила с постели, но застыла в ужасе: в этом крике, как я сказала, не было ничего человеческого, это был вопль потрясающе безумного страха, – и, тем не менее, я осознала, что эти звуки издает не кто иной как нянька моего ребенка!.. Что же происходит там, в детской?! С минуту я сидела неподвижно, точно оглушенная неожиданным ударом. На лбу выступил холодный пот, всю меня трясло, и я уже не сомневалась, что в соседней комнате случилось нечто ужасное… Сделав невероятное усилие, я поднялась с кровати и бросилась к двери, ведущей в детскую. Представьте себе – дверь была заперта! Надо сказать, что ключ всегда был с моей стороны, а теперь – он был вставлен с другой стороны и был кем-то повернут!.. Я потеряла сознание и упала на пол. В таком состоянии меня и застали кухарка и горничная, которых также всполошил крик старой няньки. Они с трудом поставили меня на ноги, и мы втроем направились в коридор, чтобы оттуда проникнуть в детскую. Но и это нам не удалось: дверь оказалась закрытой на задвижку… Я впала в полное отчаяние. Я разбила окно и стала звать на помощь не своим голосом. Вскоре сбежались соседи. Пять или шесть самых смелых мужчин вбежали в наш двор и стали стучать в двери. Мы впустили их. Вся дрожа, я рассказала им, в чем дело. Тотчас они принялись взламывать детскую, и спустя некоторое время мы вошли в комнату моего милого мальчика… Я первая ворвалась туда, окинула взглядом обстановку и снова упала без чувств… Одно из двух окон, ведущих в сад, было открыто, и около него на полу лежала нянька в глубоком обмороке. Моего мальчика на постельке не было: его похитили! Вместе с ним исчезли его голубой костюмчик, чулочки и башмачки… Меня отнесли в постель. Соседи, не теряя времени, тщательно обыскали сад и близлежащие пустыри, но безрезультатно. Немедленно сообщили в полицию, и наутро ко мне явился инспектор Мак-Коннел. Он старался меня успокоить, рассказывал про другие подобные случаи похищения детей и уверял, что с моим мальчиком ничего плохого не случится. Похитители, дескать, добивались только одного – крупного выкупа… Я охотно верю, но сердце мне подсказывает, что моему бедному Перси суждено перенести страшные мучения!

Нат Пинкертон встал и спросил:

– Не знаете ли вы, – провел ли Мак-Коннел подробное расследование и к каким выводам он пришел?

– В том-то и дело, что никаких следов он не нашел. Сегодня, например, он был в больнице, где лежит несчастная нянька, но от нее невозможно добиться ни одного путного слова…

– Ну а в бреду она ничего не говорит о событиях той страшной ночи?

– Она только все время вспоминает про какое-то животное с огромными вращающимися глазами и мохнатой мордой… Но это все, что можно разобрать в ее бессвязной речи.

Говоря это, миссис Кэрвер провела Пинкертона по лестнице, устланной ковром, и они вошли в детскую – светлую, с большим вкусом обставленную комнату.

Вся мебель в комнате была белого цвета. Пинкертон окинул ее взглядом и быстро подошел к одному из окон. Раскрыв его, он перегнулся через подоконник и заглянул вниз. Затем перешел к другому окну и проделал то же самое.

– Ведь именно это окно было открыто, не так ли? И когда вы вошли в комнату, именно около него лежала нянька в бессознательном состоянии? Миссис Кэрвер взглянула на него с удивлением:

– Откуда вы это знаете?

– Очень просто. Со стороны заднего фасада находится крытая терраса, колонны которой покрыты вьющимися растениями. Как раз против окна – крайняя колонна, по которой преступнику было бы удобнее всего взобраться сюда. А так как на оконной раме я не нахожу царапин или других следов взлома, то и прихожу к выводу, что это окно было открыто…

– Совершенно верно! В теплые ночи нянька всегда открывала окно в сад.

Между тем Пинкертон занялся подробнейшим осмотром комнаты. Шаг за шагом обследовал он пол, затем подошел к кровати мальчика и, наконец, стал рассматривать кровать няньки.