Похищенный
Шрифт:
— Прошу прощения, миссис Паттерсон. Для моей страны это будет чрезвычайно печально…
Он отвесил Мариэлле неуклюжий поклон, сделал попытку поцеловать ей руку, но как только до нее дошел смысл его слов, стены закружились и поплыли перед глазами. Значит, они все-таки нашли тело Тедди. В отчаянии она обернулась к Тейлору и почти вцепилась в него, взглядом умоляя его помочь. Он придвинул ей стул, помог сесть, жестом велел одному из своих людей принести стакан воды. Потом он поднес стакан к ее губам, склоняясь над ней, как отец над больным ребенком. Но она только покачала головой и закрыла глаза.
— Все в порядке, Мариэлла… Все будет хорошо… — Услышав его голос, она снова открыла глаза. — Еще две минуты. Сейчас я приведу людей… Вам надо только взглянуть на них и сказать, знаете ли вы их.
— Мертвые? — спросила она одними губами. Джон одной рукой погладил ее по волосам, а другую осторожно положил на плечо.
— Да нет же, все живые. Ничего страшного не произошло. Только взгляните на них и скажите «да» или «нет». Знаете их или нет.
— Ладно.
Она перепугалась так, что ей стало трудно дышать. Хорошо, что нашелся стул, потому что стоять она сейчас не может, а все смотрят на нее.
В кают-компанию двое агентов ФБР ввели высокого, очень худого мужчину, блондина со злым лицом. Он старался отвернуться от Мариэллы, но один из детективов толкнул его в бок, и Мариэлла увидела его лицо.
— Мариэлла, вы знаете этого человека? Вы его когда-нибудь видели? Посмотрите внимательно.
Она взглянула и сказала, что не видела его никогда. Ей было страшно спрашивать Тейлора, зачем он привез ее сюда. Ясно, что что-то ужасное произошло с ее ребенком.
Незнакомца увели и ввели второго мужчину. У этого были темные волосы и жуткий шрам через все лицо. Он смотрел на Мариэллу так, как будто хотел убить ее. Он что-то злобно сказал по-немецки, и она оглянулась на Джона, который тут же поспешил ей на помощь.
— Мариэлла, никто не причинит вам зла. Я здесь.
Она совершенно по-детски кивнула. Как бы то ни было, она не понимала, для чего здесь эти люди. А в комнату уже ввели женщину. Тучная, белобрысая, лет около тридцати. Она что-то тараторила по-немецки, обращаясь к капитану, и наконец он прикрикнул на нее, велел замолчать, и она умоляюще взглянула на Мариэллу, как будто ожидая от нее помощи.
— Что она говорит? — спросила Мариэлла.
— Она говорит, что никому ничего плохого не сделала, — пояснил капитан. Та женщина опять заговорила, и капитан снова приказал ей вести себя тише.
— Кто они такие? — спросила Мариэлла у Джона.
— Это я прежде всего хочу спросить у вас. Мариэлла, вы знаете кого-нибудь из них? Нет? Вы совершенно уверены?
— Никого из них я никогда не видела.
— Они никогда не работали у вас? Может быть, короткое время? У вас или у мистера Паттерсона?
— Не знаю. Я их никогда не видела, — повторила она. Она была уверена, что это так. Джон спокойно кивнул своим людям, и немцев увели. Тогда он опять кивнул и склонился к самому уху Мариэллы.
— Сейчас вам надо собраться с силами. Мариэлла, вы должны быть сильной… Обопритесь на мою руку. Сейчас вы еще одного человека увидите. И скажете мне, кто это такой.
Мариэллу снова охватил страх. Ей не хватит мужества смотреть на мертвого ребенка. Она уже видела Андре, держала его на руках, мертвого, она прижимала его к сердцу… Второй
— Не могу! — закричала она, пряча лицо у него на груди. — Пожалуйста… Не заставляйте меня…
— Возьмите себя в руки. Вы должны нам помочь, Мариэлла. Пожалуйста…
Видно было, что и сам Тейлор измучен до предела. Ему так не хотелось причинять ей боль. Но ребенок, которого они нашли, был глухонемой и, похоже, не понимал их. Они не знали, поили ли чем-то этого ребенка, или просто он потерял способность говорить от страха, или же не понимал по-английски. Капитан корабля ни разу его не видел, хотя пассажиры уже несколько дней находились на борту. На Тедди Паттерсона он не был похож, но что-то в его глазах заставило Джона присмотреться к нему. Не тот цвет волос, он выглядит гораздо худее и старше, чем мальчик на фотографиях, и все-таки… Джон понимал, что без помощи Мариэллы им не обойтись. Нельзя было допустить, чтобы корабль отплыл, а она не взглянула бы на ребенка. Шестое чувство подсказывало ему, что с этими людьми что-то не в порядке. Но Мариэлла вцепилась в его свитер и не хотела смотреть. Джон посмотрел ей в глаза.
— Прошу вас, Мариэлла… Ради Тедди… Он взял ее за руку, и она медленно-медленно повернула голову. Привели мальчика. На долгие секунды все замерли. Мариэлла поднялась и долго смотрела, как будто отказываясь верить своим глазам. У мальчика темные волосы и подстрижены совсем иначе, но у корней они явно светлее. Приглядевшись, можно заметить, что его волосы выкрашены.
Мальчик стоял и молча смотрел на нее, а Мариэлла не могла поверить, что наконец обрела сына снова. И вдруг у нее вырвался крик. Она рванулась к ребенку и обхватила его обеими руками. И вдруг, словно нехотя, как будто вспоминая что-то, мальчик начал плакать. Сначала он всхлипнул несколько раз, но внезапно заревел во весь голос и уцепился за мать, которую считал навсегда потерянной. Глаза капитана тоже увлажнились, а по щекам Джона Тейлора хлынули слезы.
Мариэлла не глядела ни на кого. До нее постепенно доходило, что она видит, слышит, обнимает Тедди, своего навеки потерянного сына.
— Дорогой… Любимый мой…
Она держала его так крепко, как будто вообще не собиралась выпускать его когда-либо. Капитан помог им спуститься по трапу, повторяя извинения снова и снова. На трех немцев надели наручники. Джон сказал капитану, что судно придется задержать в порту, поскольку требуется произвести дополнительный досмотр. Два десятка агентов ФБР остались на судне, а Джон помог Мариэлле и мальчику сесть в машину. Теперь надо было как можно скорее возвращаться в суд. Но прежде Тейлор велел помощнику вызвать во Дворец правосудия специальное подразделение для охраны Мариэллы и ее сына.
Через две минуты Джон уже смотрел на ребенка, сидящего на коленях матери. Тедди не улыбался. Он только ежесекундно цеплялся за Мариэллу, как будто боялся, что его сейчас опять заберут у нее.
— Привет, молодой человек, — сказал Джон дружески. — Мы тебя долго искали.
— Мне сказали, ты умерла, — прошептал мальчик, глядя на мать и не понимая, можно ли доверять этому дяде. — Потом меня положили в ящик… Еще там дырки были… Дали печенья…
— Ох, всегда я любил немцев, — пробормотал сквозь зубы Тейлор.