Похищенный
Шрифт:
Формирование коллегии закончилось в пятницу после полудня, и судья велел присяжным отправляться домой и пожелал им приятно провести выходные, так как с понедельника начиналась их изоляция. Кроме того, им надлежало не читать газетных материалов, посвященных делу Чарльза Делони, и не слушать радио.
После этого в судебном заседании был объявлен перерыв до понедельника, и Мариэлла удивилась, насколько она измучена, хотя все пять дней шло только формирование коллегии. Но процедура казалась бесконечной. Эти люди утомительно долго рассказывали о себе, а затем адвокат и прокурор неторопливо решали, дать им отвод или оставить в коллегии. Наконец Чарльза увели в тюрьму,
Агенты ФБР отвезли их домой, и в тот же день к Малкольму явился Билл Палмер. Мужчины надолго закрылись в библиотеке, и Мариэлла, которую они не пригласили на свое совещание, пила кофе в обществе Джона Тейлора. Новостей у него, как всегда, не было, но после изнурительной недели в суде ей хотелось отвести душу, болтая с человеком, который сочувствует ей.
Во Дворце правосудия часто повторялась одна и та же сцена: едва Мариэлла выходила из зала суда, к ней подлетала Беа Риттер и просила о встрече. Она и сегодня звонила, но Мариэлла не подошла к телефону. Она слишком устала, чтобы слушать мольбы Беа и страстные речи в защиту Чарльза. Мариэлла не хотела ему помогать.
— Она всего лишь девочка, — заметил Тейлор, — и наверняка без ума от него.
— Он умеет сводить с ума, — улыбнулась Мариэлла. От этого человека у нее нет секретов. — Меня, например. Правда, надо учесть, что мне было восемнадцать лет.
— Неужели и сейчас тебя еще тянет к нему? — Джон Тейлор казался обеспокоенным.
— Сейчас я поумнела.
Но это не значит, что она желает ему смерти, если он смерти не заслужил. Ее это терзало, а ФБР все еще не могло пролить свет на это преступление. На этой неделе в Коннектикуте видели мальчика, который был, возможно, похож на Тедди.
Сигнал проверили, оказалось — полная чушь, как и десятки раз до того.
— Ты устала, — мягко сказал Тейлор. Мариэлла подлила ему кофе.
— Трудная неделя была.
— А следующая будет — не сравнить. И еще не одна трудная неделя тебя ждет.
Ему лучше знать, он знаком со всеми этими людьми, ему известно, что вообще делается на судах. Обвинитель — грубый сукин сын и мечтает выиграть процесс. Он знает, что за процессом следит вся страна, в том числе сам президент Рузвельт, и хочет любой ценой вырвать победу у защиты. Армур — тоже боец, хотя методы у него более джентльменские, но он умеет докопаться до сути и разгромить противника. И оба они не постесняются вытянуть из нее самые неприятные воспоминания.
— Ты к этому готова?
Он действительно боится за нее. Она стойкая, но и хрупкая одновременно, поэтому не надо бы ей опять проходить через всю эту муку. Он хорошо помнит, с какой болью она впервые рассказывала ему об Андре. Но она неплохо держится, особенно если учесть, что уже три месяца с ней нет Тедди.
— Что бы ни случилось, — сказал он, — не дай им запугать тебя. Не позволяй им подумать, что ты виновата. Ты сама знаешь, что это не так.
Он лучше всех знал, что призрак прошлого преследовал Мариэллу все эти годы. Поэтому он так старался поддержать ее.
— Ах, если бы Малкольм тоже так думал. В чем он только не винит меня! Даже в том, что я привела Чарльза в нашу жизнь, и эта глупость стоила нам Тедди.
— Тебе это было не больше нужно, чем ему, — парировал Джон Тейлор.
Ну и дурак же этот Малкольм. Вот и он — идет по коридору с Биллом Палмером. Тейлор вышел дать указания одному из своих людей, и Малкольм, проходя мимо, щелкнул пальцами, желая привлечь его внимание. С Джоном Тейлором
— Мистер Тейлор, государственному обвинителю нужно ваше содействие, — сказал Малкольм. Не за что уважать этого Тейлора. Он ничего не добился, разыскивая Тедди. — Нам необходима кое-какая информация.
— Насчет Делони?
Палмер кивнул и предложил:
— Давайте пройдем куда-нибудь поговорим. Тейлору совершенно не понравился этот разговор. Прокурор предложил разворошить все грязное белье. Тейлор возразил, что к Тедди эти моменты прошлого не имеют никакого отношения. Прокурор хотел, чтобы Тейлор раскопал какие-нибудь неприглядные факты, касающиеся жизни Мариэллы с Чарльзом.
— Какое это имеет отношение к делу?
— Господи, это поможет нам очертить характер обвиняемого. Мы не можем себе позволить разыгрывать добреньких. Нам надо победить.
— Что значит победить? Отправить на электрический стул невинного или все-таки найти настоящего преступника? Палмер, если этот человек — преступник, то таким дерьмом заниматься не понадобится.
— Ладно, этим может заняться и кто-нибудь Другой.
— Так вот к чему у вас сводится дело? Осудить любой ценой? А о ней вы не подумали? Что будет с ней?
Если Чарльз виновен, то никому и не придется говорить о Женеве, о смерти Андре и о психиатрической клинике.
— Чувства миссис Паттерсон — не моя проблема. К тому же ее собственный муж разделяет мое мнение. Послушайте, если нам не понадобится к этому прибегать, мы это и не используем.
— Очень приятно, — саркастически отозвался Тейлор.
Теперь ему стало окончательно ясно, что тактика Тома Армура ему больше по душе. Защитник работает намного чище. Тейлор не хотел верить, что Паттерсон готов принести Мариэллу в жертву, лишь бы присяжные осудили Делони. Но Малкольм не скрывал своей твердой уверенности в том, что Делони похитил и убил его сына, и он сделает все, что в его силах, чтобы был вынесен обвинительный приговор. Может быть, думал Тейлор, его и нельзя строго судить за это. Во всяком случае, следует снабдить их кое-какой, по возможности безвредной, информацией. Это позволит предугадать дальнейшие шаги Палмера и предупредить Мариэллу, что ее может ждать на процессе. Однако Тейлор не знал, о чем Малкольм наводит справки по своим каналам и о чем имеет представление без помощи ФБР.
Мариэлла почти не заметила, как пролетели выходные. В понедельник утром они снова были в суде, и процесс начался всерьез.
Глава 11
Вступительные речи сторон прозвучали гораздо жестче, чем обращения к присяжным во время процедуры утверждения. Оба теперь сказали кое-что неприятное, но говорили оба достаточно ярко, и их слова врезались в память присутствующих.
Во вступительном слове государственный обвинитель попытался уверить присяжных и всех присутствующих, что перед ними на скамье подсудимых сидит, безусловно, похититель маленького мальчика, возможно, детоубийца, человек, применявший в прошлом насилие к женщинам, человек, который убивал людей, не моргнув глазом, лжец, коммунист, одним словом, человек, представляющий угрозу для всех честных американцев. Он рассказал, как юного Тедди Паттерсона унесли из родительского дома глубокой ночью, под покровом тьмы, причем присматривавших за ним женщин усыпили хлороформом, связали, заткнули им рты кляпом и запросто могли убить, а ребенок исчез бесследно, с тех пор его не видели живым, так что он, вполне вероятно, мертв, зарыт где-то в канаве и навсегда потерян для тех, кто любил его.