Похищенный
Шрифт:
– Нейт, извините, но мы раз сто проверяли Фиша. Он был безобидным евреем, страдающим туберкулезом.
– Фрэнк, значит, вам следовало проверить его сто один раз, – пришло время говорить по-мужски. – Я знаю, что вы засылали своего человека в церковь Маринелли...
– Одного из лучших секретных агентов нашей группы, Пэта О'Рурке.
– Я знаю О'Рурке, и он действительно хороший агент. Но на этот раз он плохо поработал. Вам известно, что Фиш жил напротив этой церкви?
– Конечно, – сказал он, пожав плечами.
Я удивился:
– Вы знали об этом? И это не показалось вам важным?
– Показалось, но не особенно, – сказал он. – Фиш даже не встречался
Я не знал, как ответить на этот блестящий образец дедуктивного рассуждения.
– Фрэнк, вы действуете исходя из предпосылки, что Хауптман виновен, – сказал я, стараясь сохранить самообладание и рассудительность. – Но если допустить, что Хауптман невиновен, то тогда тот факт, что он в течение двух лет после похищения не встречался с Фишем, только подтверждает его невиновность.
Он с недовольным видом махнул рукой:
– Извините, но я не могу согласиться с вами, что Пэт О'Рурке плохо поработал. Другого такого секретного агента у нас нет.
– Неужели? Ну а известно ли вам, что Изидор Фиш был членом этой спиритуалистской церкви?
Лицо его осталось бесстрастным, но глаза сверкнули.
– И Оливер Уэйтли. И Вайолет Шарп.
Он подался вперед:
– Вы уверены?
– У меня есть свидетели, которые подтвердят это. А если вы дадите задание этим знаменитым агентам ФБР и министерства финансов, то, думаю, они найдут гораздо больше свидетелей, чем я. Я могу продолжать развивать свой сценарий?
Он кивнул с мрачным видом.
– Пол Уэндел использует своего клиента Фиша, чтобы обеспечить содействие со стороны Вайолет и Оливера. Я думаю, Вайолет на самом деле жертва обмана, неумышленно, возможно, через своего возлюбленного, снабжающая похитителей «внутренней» информацией. В то же время Оливер Уэйтли – активный участник этого сговора. На деле он является основным сообщником, действующим в доме Линдберга. В ночь, когда произошло похищение, он, вероятно, подал ребенка в окно или вынес через парадную дверь одному из дружков Хэссела и Гринберга. Не исключено, что эти бутлегеры были связаны со слугами, что можно проверить, поскольку, как мне известно, Уэйтли и остальным слугам поставлял пиво и другие спиртные напитки.
Уилсон невесело улыбнулся:
– Я полагаю, участие Уэйтли объясняет, почему собака не лаяла.
– О да. И знаете, Уэйтли ухаживал за Вэхгушем. Это он привел собаку в дом, вырастил ее и обучил. Иначе и быть не могло, Фрэнк, в этом нужно отдавать себе отчет...
– Геллер, пожалуйста, не надо.
Я пожал плечами и улыбнулся.
– Это сделал дворецкий.
– Повторите это еще раз.
– Я готов повторять это когда угодно и где угодно. Фрэнк, ребенка увезли эти бутлегеры, ребята Хэссела и Гринберга. Возможно, их сопровождал представитель Капоне.
– Но наверняка не Рикка.
– Не Рикка. Но я интуитивно догадываюсь, что это был Боб Конрой: он был с Капоне не в ладах и, возможно, готов был пойти на что угодно, чтобы вернуть благосклонность своего босса... Разумеется, он не догадывался, что Капоне хочет сделать его козлом отпущения.
– Именно его имя назвал Капоне, когда обещал вернуть ребенка, – согласился Уилсон. – Продолжайте.
– Первое письмо, оставленное в детской, написал Уэндел; кстати, он по происхождению немец, хотя, очевидно, по крайней мере второго поколения. Целью этого письма было не столько получить выкуп, сколько показать Линдбергу и властям, что похищение было всамделишным.
– Чтобы
– И получил бы долгожданную свободу. Совершенно верно. Тем временем пронырливый Фиш пытается поживиться от чужого пирога; он знает, что никто не собирается гоняться за этим выкупом, и уверен, что его отдадут ему, как только он попросит. Он посылает второе письмо, сделанное по образцу первого.
На лице Уилсона появилось откровенно скептическое выражение.
– Как, интересно, он смог добыть этот образец?
– По крайней мере, тремя различными способами, Фрэнк. Он мог присутствовать, когда Уэндел писал это письмо, и утащить копию или черновик. Он мог добыть его через знакомых в преступном мире – Роснер и Спитале распространяли копию этого письма, помните? Наконец, скалькировать его могли Вайолет Шарп или Уэйтли – письмо лежало в ящике стола, к которому слуги имели свободный доступ. Помните?
Он с хмурым видом кивнул.
– Возможно также, что Уэндел и Фиш вступили в сговор с целью вымогательства. Когда-то Уэндел пытался обжулить Капоне, поэтому, возможно, для того чтобы загладить свою вину перед Снорки, работал теперь задаром. Желая получить хоть какие-то деньги за свои старания, он мог вместе с Фишем участвовать в этом вымогательстве. Сейчас трудно сказать, как все было на самом деле. Как бы там ни было, примерно в это время вы с Айри приезжаете к Линдбергу и убеждаете его, что Капоне блефует, и Слим говорит, что в любом случае не будет иметь дела с таким подонком, как Аль Капоне, даже если от этого будет зависеть жизнь его ребенка. Так что вскоре выясняется, что Линдберг не будет участвовать в этой игре, что похищение было напрасным. Капоне уменьшает свои расходы и отказывается от своей затеи.
– Но где ребенок?
– Я дойду до этого. Но уже сейчас я могу с уверенностью сказать: ребенок в тот момент был жив. Я считаю, что он и сейчас жив.
Глаза Уилсона затуманились. Я терял своего союзника.
– Вы не думайте сейчас об этом. Слушайте меня.
Уилсон неохотно кивнул.
– Итак, Капоне выходит из игры, и Фиш спокойно может продолжать свои переговоры. Он посылает еще несколько писем. Теперь эти супруги-спириты: Маринелли, очевидно, был полноправным участником игры, а жена, возможно, ни о чем не подозревала. Они обрабатывают этого старого болвана, профессора Джона Кондона, и склоняют его к тому, чтобы он предложил себя Линдбергу в качестве посредника.
– А откуда они знают Кондона?
– Как, Фрэнк, разве Пэт О'Рурке не говорил об этом? Джефси тоже посещал эту спиритуалистскую церковь.
Рот его приоткрылся. Он сделал глотательное движение и записал что-то в свой блокнот.
Я пожал плечами:
– Я думаю, что Джефси не настолько плох и не настолько умен, чтобы сознательно участвовать в этом вымогательстве. Скорее он хвастун, которым легко управлять, – я думаю, он мог быть учителем Маринелли и Сивеллы, когда они учились в начальной школе в Гарлеме, – и идеальный кандидат для того, чтобы передавать Линдбергу информацию и деньги вымогателям. Чтобы добиться своего, чета Маринелли даже дала тот сеанс в гостинице в Принстоне, на котором я присутствовал, назвав имя Джефси и намекнув Брекинриджу, что он скоро должен получить письмо; возможно, заодно они хотели сделать рекламу сестре Саре и ее удивительным экстрасенсорным способностям. Это был глупый риск с их стороны и ошибка, которая могла привести их к краху. Но все обошлось.