Похищенные
Шрифт:
– Медицинские работники «Скорой помощи» не обнаружили в ее карманах никаких документов, удостоверяющих личность, – повторила я слова Комстока. – Следы, о которых я говорила, находятся сразу же за следами врачей. – Я направила фонарик на упомянутое место, и его луч тут же поглотился светом дуговых фонарей.
– А это что такое? – резко вставая, спросил Гарри.
– Что? – Детектив Комсток отшатнулся от могилы.
Гарри вздрогнул:
– Прошу вас, никуда пока не уходите. Сначала нужно как следует изучить этот участок.
Детектив Комсток нахмурился, но остался на месте.
–
Я медленно приблизилась к тому месту, на которое он указывал, и наклонилась. Гарри последовал моему примеру. Примерно в полутора метрах следы врачей заканчивались, и значит, мы не могли двигаться дальше, не испортив место преступления. Тем не менее мы были достаточно близко, чтобы разглядеть четыре углубления размером с монету в пятьдесят центов, равноудаленных друг от друга. Мой желудок резко свело.
– Стул, – сказала я.
– Какого черта здесь вообще стоял стул? – воскликнул Комсток. Мы с Гарри переглянулись.
– Он заставил ее смотреть, как роет ей могилу, – ответила я.
Глава 7
Ван
Во время первого совместного дела нас с Гарри отправили в Коста-Рику, чтобы мы там следили за предполагаемой Чайной убийцей, обвиняемой в отравлении трех педофилов, один из которых был ее мужем. Так ее прозвали в прессе, потому что все трое мужчин выпили этиленгликоль, хотя чаем запил его только один ее муж. Изначально полиция посчитала все это тремя не связанными друг с другом суицидами.
Нам с Гарри поручено было следить, чтобы Чайная убийца и ее дочь не скрылись до тех пор, пока не будут обработаны все улики. Иными словами, мы были при них сиделками двадцать четыре на семь. В конце концов мы ее отпустили, потому что, хотя все трое мужчин приняли один и тот же яд и у всех троих не хватало пряди волос над правым ухом, доказательств того, что это тройное убийство, недоставало. Дело закрыли.
Вот только Гарри не мог смириться с теми прядями волос – их срезали слишком одинаково, чтобы это могло быть простым совпадением. Что касается меня, я не сомневалась, что это тройное убийство, как не сомневалась и в том, что мир без этих уродов стал только лучше. Если бы Барт был жив, всего этого никогда бы не случилось. Мы с ним поймали бы педофилов и отправили за решетку.
Но Барта больше нет. Самым близким мне по духу теперь стал Гарри, полная моя противоположность – и не только в том, как мы ведем дела. Гарри – модник, он здорово смахивает на Майкла Фассбендера в «Людях Икс», только стройнее и всегда гладко выбрит. Иногда мне кажется, что его кожа сама не допустит, чтобы на ней росла щетина – вот до чего он идеален. Мне кажется, ему где-то около сорока, но на его лице нет ни морщинки, ни единой складки под льдисто-голубыми глазами.
Это меня беспокоит.
Я слышала о нем еще до того, как меня взяли в Бюро. О том, как он обрабатывал место преступления, ходили легенды. Много говорили и о том, что он руководил своей полевой командой, как главный дирижер, ведущий оркестр.
Большинство судебно-медицинских экспертов его уровня
На случай, если мы найдем на месте происшествия что-то, что принесли из другого места, были взяты образцы почвы. Джонна собрала четыре волоса: три длинных и седых – по всей видимости, волоса жертвы, и еще один, короткий и каштановый. Гарри, внимательно изучая руки погибшей, попутно выяснял у Комстока, где он нашел подвеску. Комсток делал собственные заметки, записывал предварительные выводы криминалистической группы и, по всей видимости, свои мысли по этому делу да и в целом держался подальше от команды Бюро.
До того, как Гарри задал ему вопрос.
– Возле ее плеча. – Комсток указал туда, где лежала навсегда скрюченная окровавленная правая рука жертвы.
Я осматривала полоску скотча, стянувшую руки погибшей, и пыталась понять, как давно и каким образом она была наклеена, но мое внимание привлекла сдержанность в голосе Комстока. Она встревожила и Гарри – это было понятно по положению его плеч.
– Подвеска была на ней? – спросил Гарри, на время оторвавшись от своего занятия.
Комсток потер лицо обеими руками, как будто умывался. Рассвет уже раскрасил небо. Мы слишком затянули с делом, и прибытие прессы стало лишь вопросом времени. Я знала, что Камински и другие офицеры сделают все возможное, чтобы держать журналистов на расстоянии, но настолько жуткое убийство, возможно, связанное с печально известным похищением детей? Эта история обожгла город, как кипящее масло.
– Нет, – сказал Комсток. – Украшение лежало рядом. Как я уже сказал, возле ее плеча.
Гарри моргнул, и я подумала – может быть, это означает, что он злится. Вряд ли он не задался вопросом, которым задалась я: почему, черт возьми, Комсток переместил улику.
– На что больше было похоже? – продолжал спрашивать Гарри. – Что она сняла украшение с себя, сорвала с кого-то другого или что его бросили в яму вслед за жертвой?
Зачем вы переместили улику до того, как ее сфотографировали?
Именно это я услышала в его словах, и Комсток, по всей видимости, тоже.
– Очевидно, она держала его в руках. – Комсток был раздражен. – Оно ведь лежало рядом.
Гарри приподнял бровь, но больше ничем себя не выдал.
В отличие от меня.
Я сохранила информацию в том файле моей памяти, который был помечен как «Комсток». При изучении материалов дела об убийстве украл ключевую деталь прямо с места происшествия. По соседству с этой информацией уже находилась другая: патрулировал город неподалеку от Лич-Лейка, когда исчезли Похищенные.