Похищенная
Шрифт:
– Дикая, – ревет, срывая с меня ошметки грязной, перепачканной вязкой трясиной футболки.
С ревом растирает мои соски, чтобы тут же впиться в них зубами. Он кусает. Дерет.
Всасывает, раскалывая меня на ошметки, как только что тряпку.
И я ору. Извиваюсь. Луплю по лицу и тут же, как одержимая, снова притягиваю его к себе.
Обжигающие руки подхватываю мои бедра. Стальными тисками. До боли. До синяков.
Но и я сжимаю его бедра еще сильнее. Так, что мои ноги скоро просто
Рывком на себя.
Не нежно. Жадно. Одержимо. Жестко. Рвано.
Он заполняет меня одним толчком. Входит на максимум, жестко раздирая мои бедра.
Полыхает яростным взглядом.
Лупит меня, играя желваками, сжитыми челюстями сильнее, чем огромным, мощным членом, что врывается в меня одним толчком.
Вспышка. Безумная, безудержная вспышка ослепляет.
Бьет наповал. Лупит по мне. Раздирает. Раскалывает грудь.
. Я задыхаюсь. Я извиваюсь так, как будто мой позвоночник просто пружина. В котором нет костей. Нет ничего.
Еще. Еще. Еще.
Еще один толчок, которым сама бьюсь о его бедра. Злее. Яростней. Безумнее.
До новых вспышек. До еще большего ослепления перед глазами.
Снова и снова . И снова.
Он переполнил меня. Врезался. Раскромсал на части.
Но я снова и снова дергаю его на себя.
Я хочу его всего. Яростно. Неумолимо. Как будто бы умру, если остановится. Как будто бы убью его, если не почувствую нового удара, еще более яростного мощного толчка у себя внутри.
Я насаживаюсь. Толкаюсь прямо в него. На бешеной скорости. Снова и снова кусая перекошенные губы Ала. Кусая. Набрасываясь. Пожирая. Еще. Еще. Еще.
До самой невозможной. Самой яркой. Самой болезненной вспышки, которая бьет по глазами. Ослепляет навечно. Окончательно.
Безумной, выламывающей меня насквозь судорогой, проносится по всему телу.
Кричу. Я кричу так, что больше не слышно оглушительно лупящего дождя. И мой дикий ор сливается с его рычанием. Его таким же одержимым воплем.
И падаю. Падаю вниз. Проваливаюсь.
Чувствуя, как бесконечными, яростными толчками заполняет все мое естество горячая влага.
Как руки безвольно падают вдоль тела, тут же погрязая в вязкой ледяной жиже.
Вся обмякаю. Вся умираю. И словно парю над землей.
Если это смерть, то именно такой она и должна быть. Такой. От Ала.
А это именно она. Смерть. Потому что ничем другим это быть не может.
Глава 52
– Уйди, gata, – тихий, чуть усталый хриплый голос выводит меня из небытия.
Медленно, словно на них миллиард гирь, едва приоткрываю ресницы.
И тут же вспышкой. Его глаза. Прямо над моими.
Светящиеся до слез. Прорезающие своим мерцанием.
Обжигающие так сильно, что только тихо
По всему телу вмиг проносится вспышка. Поток огня. И он ослепляет еще сильнее.
– Ты сейчас меня гонишь?
Еле ворочаю языком.
Безразлично. Сил нет. Их все будто вышибли меня мощным ударом.
И пусть глаза закрыты.
Перед ними все равно Ал.
Лежащий на мне.
Прижавшийся лбом к моему.
Из переплетенных, скрученных в полном хаосе черных волос мне на лоб льется дождь. Заливает глаза. Заливает все лицо. Намертво.
И…
Стоп!
Новая вспышка.
Что? Это? Было, черт возьми?
Нет. Этого не может. Просто не может быть!
Судорожно дергаюсь под его крепким. Мощным. Придавливающему меня к земле телом.
Распахиваю глаза так, что они до рези вызывают новую вспышку слез. Чуть не лопаются глазницы.
В его спину. В плечо. Толкается черная морда!
Черная морда того самого хищника, что на меня скалился!
– Ал…
Выдыхаю в его по –прежнему перекошенные губы. Трясусь всем телом, судорожно пытаюсь вывернуться из-под него.
– Ал!
– Да, – хрипло выдыхает, почти опускаясь на мое лицо своим.
Горячее дыхание опаляет губы так, что ни них запекается кровь. Его губы тоже все в крови. Все искусаны. Мной.
И кажется, эта кровь снова закипает. И запекается коркой прямо на наших губах. Одним его дыханием.
– Это другая. Моя. Дикая кошка. Только эту оказалось приручить легче, чем тебя.
Это невозможно. Как в дурмане смотрю, как он вытягивает руку.
Треплет по голове огромную черную пантеру, снова оскалившую свою пасть в рычании.
Только…
Только теперь понимаю. Рычит она лишь на меня! И только меня прожигает своими ледяными синими, мерцающими, как холодные драгоценные камни глазами!
А на его ласку…
Черт!
На его ласку она отзывается довольным и тихим урчанием! Даже глаза прикрывает от удовольствия!
Боже. Похоже, я и правда умерла. И это все видения!
Или эти ядовитые змеи отравили меня своим ядом. И теперь я просто отлавливаю галлюцинации. Яд очень по-разному способен действовать на мозг!
– Уйди, Лисса, – шепчет Северов, похлопав ее по голове и убирая свою руку от черной шерсти. – Сейчас просто уйди.
– Лисса? У тебя есть своя ручная пантера, и ее зовут Лисса?
Нет. Это не галлюцинации. Это самый бредовый бред, который только может быть.
– Мне нравятся дикие кошки – он пожимает плечами.
Я этого не вижу. Скорее, чувствую. Ведь его тело по-прежнему впечатано в меня так, что кажется одним.
– Но тебя…
Его голос превращается в рычание.
Звериное. Опасное. Хищное.