Похищение
Шрифт:
Потом пришел мой черед исповедываться, и я неожиданно рассказал, что после той первой чеченской войны, полный злобы и недоверия ко всему, что исходит от нашего любимого государства, я уволился из МВД. Воспользовавшись своими ещё институтскими связями, оформил лицензию частника, и вот уже который год с переменным успехом работаю только на себя и ни на кого другого. Работа, как работа, говорю я, и Андрей кивает, соглашаясь. Да, конечно, как у всех.
Деревья в парке старые, развесистые. Конец лета заставил покраснеть листья кленов, и они с шелестом осыпаются на дорожки и газоны парка. Настроение у нас обоих паршивое,
ГЛАВА 10
НОЧНОЙ ВЫЗОВ
Звонок телефона грянул неожиданного и громко. Я очнулся от дум и потяулся к трубке. Как кстати, может отвлекусь.
Я поднес телефон к уху.
– Да, я слушаю.
Женский голос взволнованно произнес:
– Это господин Быков?
– Кто говорит?
– спросил я.
– Моя фамилия Тарасова. Мой муж - Тарасов Виктор Константинович. Вы недавно оказали нам услугу.
Голос её слегка дрожал, а кроме того, она имела очень характерный дефект речи, не могла произнести букву "л", что мне почему-то понравилось и невольно возбуждило фантазию. Не знаю почему.
– Если вы имете в виду Марину?..
– Да, нервно перебила она меня. Именно это я и имела в виду. Я потому вам и звоню... потому что, потому...
– она замялась, но только на мгновение.
– Вы не могли бы сейчас приехать к нам домой?
Я посмотрел на часы. Было почти десять часов.
– Может быть, отложим до завтра?
– спросил я.
– Не кажется ли вам, что уже немного поздно?
Я умехнулся про себя, вспомнив, что сам ни секунды не колебался будить бывшего сенатора глубокой ночью, когда вез ему полузабытую дочку-шалаву.
– Нет!
– выкрикнула она, и я убедился, что женщина по-настоящему напугана.
– Мне кажется, кто-то чужой ходит вокруг дома. Мужа дома нет, он в Петербурге, мы одни с Мариной, и вы понимаете...
– Марина все ещё дома?
– не удержался я.
– Простите, но почему бы вам просто не вызвать милицию?
– Милиция!
– сказала она с непередаваемой интонацией.
– Милиция приедет и уедет, а мы опять одни останемся.
– Так вы что, хотите, чтобы я у вас всю ночь дежурил?
– Да, черт побери!
– выкрикнула она.
– Вы приедете или будете болтать?
– Хорошо, - согласился я, - буду у вас через полчаса.
– Я вам открою замок на воротах, вы сами въедете во двор. Потом просто за собой защелкните... Что это?
– вдруг испуганно сказала она.
Телефон молчал, лишь потрескивала тишина в трубке.
– Что с вами?
– осторожно спросил я.
– Почему вы замолчали?
Больше я ничего не услышал. А потом и линия разъединилась.
Секунду я сидел неподвижно. Меня, почему-то, встревожило то, как резко оборвался разговор. Надо было ехать.
Через десять минут, на всякий случай захватив пистолет, я вышел из подъезда, сел в свою верную "Шестерку", завел мотор и отправился выручать я надеялся - просто богатую неврастеничку.
ГЛАВА 11
НЕВЕСЕЛЫЙ СМЕХ
Второй раз за последние две недели я ехал по этому адресу. Тогда здесь было пусто, фонари, как и сейчас, глянцево отражались в мокром асфальте, но дома были погружены в предрассветную тьму. Сейчас все сверкало по сторонам, особняк, бывший не так давно запущенной
Третий дом я прошлый раз не разглядел, заметил только крыльцо с двумя колоннами и садовые железные фонари вокруг особняка. Сейчас все было иначе, и даже сквозь листву кленов вдоль ограды, можно было хорошо рассмотреть дом.
Двухъэтажный небольшой желтоокрашенный особняк, темно-красная черепица на крыше, несколько железных стилизованных фонарей на столбах, ярко освещавших фасад. Странно, подумал я, кто это тут может тайно бродить при таком ярком освещении. Разве что прячась за деревьями.
Я въехал на тротуар перед воротами, поставил машину на ручной тормоз и вышел. Ворота действительно не были закрыты. Распахнул ажурного литья чугунные створки и, сев в машину, подъехал прямо к крыльцу.
В доме всюду горел свет, но за французскими белыми шторами я не заметил никакого движения. И входная дверь при моем приближении не приоткрылась. Я вышел из машины. Оглянулся. Створки ворот были распахнуты, но я решил не торопиться идти их закрывать.
Входная дверь тяжелая, сделанная на заказ, начищенные латунные ручки. Из дома доносится музыка, значит, там кто-то должен быть. Я подождал несколько секунд в надежде, что меня уже заметили и дверь быстро откроют. Щелчок открываемого замка не последовал, и я лоискал кнопку звонка. Нашел. Нажал на звонок, и он явственно, но едва слышно прозвенел где-то недалеко. Но впускать меня не торопились.
Я отошел от крыльца не несколько шагов, высматривая хоть какое-нибудь движение в окнах второго этажа. Нет, ничего. Обошел дом. Здесь была небольшая лужайка и летняя беседка со столом и тремя металлическими стульями. Кирпичный сарай у забора. Наверное, гараж.
Вернулся к входной двери, постоял в нерешительности и нажал на дверную ручку. Дверь приоткрылась. Надо было это сделать с самого начала, а не ходить вокруг да около.
Я потянул на себя тяжелую дверь, она открылась, я вошел. Маленькая прихожая, скорее промежуток между двумя дверьми. Открыл вторую дверь и вошел в гостиный зал, сейчас ярко освещенный. Горели настенные бра на кронштейнах, горела огромная люстра из той хрустальной породы что звенит всеми своими хрухсталиками при малейшем сквозняке. Сейчас звон услышать было нельзя, потому что все заглушал телевизор: крутили какой-то клип. И вообще, создавалось впечатление, что комнату покинули совсем недавно, буквально с минуты на минуту. Подтверждением этому служили веселые языки пламени в топке камина, недавно, видимо, разожженного.
Напротив камина стоял диван, по бокам - отмечая уголок вечернего отдохновения - два кресла и журнальный столик с пепельницей, зажигалкой и пачкой сигарет. В пепельнице полно окурков, многие со следами губной помады, что не удивительно, так как в доме живут курящие женщины. Марина, во всяком случае, курит. Было бы смешно, если бы этой, на диво взрослой девушке, разрешалось только потреблять наркотики, но запрещалось курить.
На каминной полке стояла почти полная бутылка коньяка и несколько бокалов. Из трех бокалов пили, на дне оставались следы темной жидкости.