Похищение
Шрифт:
Я был в такой ярости, что мог бы сорвать ему кожу с лица, но меня поджимало время, - я все эти секунды не дышал. Поэтому пришлось кончать быстро. Продолжая сжимать кисть врага с зажатым в ней ножом, и не прекращая раздавливать лицо его, я, не обращая внимание на все слабеющее сопротивление, сумел вывернуть эту кисть и приблизить лезвие к горлу противника.
Тот сопротивлялся до последнего, но я медленно воткнул ему лезвие в шею до саомй рукоятки. В ту же секунду аквалангист обмяк, а я почувствовал, что, увлекшись битвой, забыл о дыхании, и наступает расплата: в глазах у меня стало темнеть, заболела грудь от ужасного желания немедленно вдохнуть, расширить легкие усилием мускулов...
Мы вместе опустились на дно. Парень ещё слабо дергался, пока я снимал с его плеч акваланг, но это были, скорее, бессознательные движения умирающего тела, не желавшего просто так расставаться с жизнью. Помоенявшись аквалангами, я был готов к дальшейшим действиям. Вообще, меня, как всегда, чуть не сгубило любопытство. Вместо того, чтобы сразу пытаться влезть на борт теплохода, я решил ознакомиться с процессом подводных работ.
Ознакомился.
Ну ладно. Я вытащил нож из глотки убитого и поспешил к поверхности. Помня откуда спускались стропы подъемника, я сейчас примерно знал расположение катера над моей головой. Забирая немного в сторону, чтобы вынырнуть у борта, противоположного тому, где причалила "Казанка" Терещенко, я медленно двигая ластами, постепенно вспылвал. Становилось светлее с каждой секундой. И все четче вырисовывался над головой громадное, как воздушный шар, брюха покоящегося надо мной катера.
Все-таки, я немного спутал направление и вспыл прямо к кормовому винту. Их было два - больших, толкающих многотонную тушу катера вперед, и, хоть сейчас лопости неподвижно застыли мне стало неприятно, когда я представил, с какой легкостью они могут перемолоть живую плоть человека. Мою плоть, - вздумай кто включить сейчас дизели.
Пора было всплывать. С момента моей последней схватки с прошло минуты три-четыре. В любой момент сверху спустят пустые крюки за новой партией, потом минут десять ещё будут ждать, затем станут нырять, чтобы узнать причину задержки. Так что у меня в лучшем случае ещё минут десять есть. Возможно, ещё меньше.
ГЛАВА 62
ПРАВО СИЛЬНОГО
Вынырнув, я осмотрелся. Вверху по борту никого не обнаружил. Я находился ближе к корме с противоположной от берега стороны. Я так и расчитывал. Поплыл вдоль борта. Я думал, что и здесь должно быть подобие лестницы, вроде той, к которой привязывал лодку Терещенко. И на этот раз мои надежды оправдались. Если нет, пришлось бы плыть к якорным цепямь. Так или иначе, взобрался бы.
Сбросив с плеч ненужный уже акваланг, я закрепил его ремешком за скобу ступеньки. Маску и ласты оставил здесь же. Жаль, ныряя в воду, я не рискнул брать с собой пистолет. Подумал, что будет неудобно нырять с пистолетом. Впрочем, первым поднимать шум я не намеривался, а когда здесь все закипит, я уже буду с оружием.
С такими оптимистичными мыслями я и полез наверх, на пиратский манер зажав лезвие уже послежившего мне ножа меж собственных зубов.
Я долез до верха и выглянул в прорезь железного бортика. Какая-то будка, прикрывавшая, возможно, необходимые судну механизмы, сейчас очень удачно скрывала и меня. Перемахнув бортик, я оказался на палубе. .
Я приник спиной к будке. За ней слышались голоса. Несколько человек спокойно беседовали, значит тревогу ещё никто не поднимал. Метрах в пяти от будки, за которой я прятался, начиналась палубная пристройка, стеклянными окнами смотревшая на пестрящие тут и там клочки парусов яхт и серфингов, владельцы которых воспользовались прекрасным днем для массового отдыха. Между пристройкой с её окнами и бортом был проход около метра.
Когда мне надоело ждать - а это наступило через пару минут, - я, спокойно шлепая босыми мокрыми ступнями о крашенный металл палубы, неторопливо отправился к проходу. И почти удалось дойти, когда кто-то меня окликнул. Я сделал вид, что не понимаю, к кому относится ленивый возглас, тут же повторившийся:
– Эй, кому говорят, подожди.
Я уже был под прикрытием. Ближайшая металлическая дверь, как и всё здесь свежепокрашенная, была приоткрыта, едва не перегородив проход. Я заглянул. Гальюн. То есть, туалет. Я, пригнувшись, стал за дверцей. Дверца была маленькая, и мне было неудобно. Стоять скрючившись пришлось недолго. Какой-то парень (я все время искал вчерашних знакомых и как на зло, не находил) торопливо обогнув дверцу, внезапно столкнулся с лезвием у горла.
Я его не ударил, а просто прижал лезвие к сонной артерии. Свободной рукой я на всякий случай зажал ему рот.
– Тихо, тихо...
– прошептал я ему на ухо.
– Не дергайся, а то я случайно дернусь. Будешь вести себя тихо? Мне тебя не надо резать?
Паренек кивал, обещая не дергаться и вообще вести себя тихо. Я убрал руку, зажимавшую ему рот и действительно крика не услышал.
– Где Клин?
– У себя.
– У себя это где?
– В кабинете.
– Как пройти?
– Мы ходим через трюм. Есть ещё какая-то дверь, но она постоянно закрыта и никто не имеет ключа.
– Сколько вас здесь всего?
– Человек пятнадцать.
– Женщины на борту есть?
– Нет... хотя была с утра одна. Сейчас не знаю.
– Елена?
– Не знаю. Я голос только слышал, не разобрал.
Я быстро его обыскал. У парня оружия не было. Я был в затруднении, не знал, что с ним делать? Мне он, вроде, ничего плохого не сделал, сейчас не сопротивлялся, вел себя прилично... Но с другой стороны...
Я убрал лезвие от горла и, перехватив нож, резко ударил тяжелым металлическим обухом ему в висок. Парень рухнул на палубу, как подкошенный. Мне оставалось только затащить его в гальюн и надеяться, что тело найдут не скоро. А парень ничего, очухается.
Все время оглядываясь, я быстро пошел по проходу вдоль борта. Я нашел дверь, но это оказался маленькая столовая. Здесь было несколько человек за столиками, но, судя по всему, расположились не надолго, так, зашли перекусить и выпить пива. На меня не обратили внимания, хоть пару человек и проводили глазами. Я последовал дальше.
Следующая металлическая дверь вела вниз. Я спустился по гремящей лестнице и попал в небольшой коридор с тремя дверьми. Внезапно меня стало раздражать это блуждание. Я решительно открыл ближайшую дверь и попал в небольшой бар. Пустой. Следующая дверь стала открываться самостоятельно. Я мигом оказался рядом и с силой захлопнул её, кого-то здорово зашибив. Ворвавшись следом, я увидел какой-то кабинет, лежащего на полу мужчину и знакомого толстяка-телохранителя, того самого, что прошлое мое посещение охранял Клина, причем неудачно. Реакция, однако, у бывшего спортсмена была отменная; в его руке уже был пистолет, твердо направленный мне в живот. Причем узнал он меня мгновенно, и мгновенно радость озарила его лицо. С этим выражением он и умер. Я метнул нож не раздумывая, и лезвие с сочным звуком точно вошло в выемку в основании шеи. Он бы конечно, успел ещё выстрелить, но удивление от тагого оборота событий отвлекло, а потом уже сил не было.