Похищение
Шрифт:
— Это здорово все осложнит и затянет. И потом — мы же обещали вторую Костылю, — возразил Седой. — Не лучше просто как-то обмануть эту девчонку?
— На худой конец, и это сгодится, но потом у нас могут возникнуть проблемы с заказчиком, — озабоченно ответил Проня. — Лучше все же их предупредить. Может, клюнут? А Костыля, — с усмешкой добавил он, — предоставь мне. Уж как-нибудь я с ним это улажу.
«Начальник штаба» и на этот раз оказался прав. Когда Василий Коновалов созвонился с заказчиками и, пригласив на смотрины, обмолвился о возникшем
— Мистер Ричардсон спрашивает, так ли хороша вторая, как и первая? — спросил его фирмач после короткой паузы, во время которой он успел сообщить новость американцу.
— Точная копия первой, — заверил Седой, но спросил: — А не затормозит это нашу сделку?
— Ни в коем случае! — ответил посредник. — Мы немедленно свяжемся с нашим заказчиком, и если он не согласится, то найдем и других, не менее подходящих. Так что можете обещать девочке, что ее желание пусть и не сразу, но будет выполнено.
— Это вы ей скажете сами сегодня, во время встречи, — повеселев, заключил Седой. — Ждем вас в шесть в детском доме. Запишите его адрес!
Даже с учетом современных достижений связи, он и представить не мог, что всего через час, когда над чудесным городком Уэст-Палм-Бич только вставало жаркое южное солнце, переговоры с заказчиком, мистером Генри Фишером, уже состоялись и, по сути, принесли положительный результат.
Генри Фишер, коренастый пожилой мужчина с широким добродушным лицом и большой плешью в рыжеватых вьющихся волосах, обладал заурядной внешностью, и вышел, так сказать, из самых низов. Да и разбогател, занимаясь не высокими технологиями, а совсем не почитаемым бизнесом — уборкой мусора и бытовых отходов. Может быть, именно по этой причине ему так понравилось, что предложенная русская девочка не только хороша собой, но и обладает аристократической родословной.
Звонок мистера Ричардсона из Москвы застал хозяев одной из самых роскошных вилл города во время легкого раннего завтрака. Несмотря на солидный возраст, а может быть, именно поэтому, супруги Фишеры большое внимание уделяли своему здоровью, и только вернулись с утренней пробежки.
— Знаешь, Салли, нам предлагают взять сразу двоих: вместе с этой девочкой Олей — также и ее сестру-близнеца, — сообщил Фишер супруге, отложив в сторону трубку. — Говорят, обе одинаково хороши!
Глаза его жены Сары, худощавой крашеной блондинки с подтянутой спортивной фигурой, расширились от удивления.
— Ну и ну, Генри! — эмоционально воскликнула она. — Мы с тобой не знаем еще, как получится с одной, а тут придется иметь дело сразу с двумя! Удастся ли нам справиться с ними? — усомнилась она. — По-моему, это может плохо кончиться.
— А чего мы теряем, Салли? — резонно рассудил бизнесмен. — Не получится, значит, так суждено! Мы же сознательно решили рискнуть ради нового интереса в жизни? Только представь себе: у нас в доме будут расти сразу две настоящие русские княжны! Разве
— Ты прав, дорогой, но опасаюсь, что это чересчур осложнит нашу жизнь, — со вздохом произнесла Сара. — И потом боюсь, что общение с сестрой помешает девочке к нам привыкнуть.
— Наоборот, она не будет так тосковать, и они обе быстрее к нам привыкнут. Если, конечно, будем к ним хорошо относиться, — убежденно возразил Фишер.
— Это ты верно говоришь, Генри, но все-таки, — настаивала на своем супруга, — давай примем пока только одну. И если с ней поладим, то возьмем к себе и ее сестру. Заплати там, сколько надо, чтобы она пока пожила в России и ни в чем не нуждалась. Ты знаешь, как это уладить.
Блестящий черный лимузин Седого резко затормозил перед офисом «Выстрела». Из машины вылез глава бюро и быстрым шагом направился в свой кабинет, где его уже с нетерпением ждал Проня.
— Ну, каковы результаты этой сделки? — спросил он, блестя узкими глазками от радостного возбуждения, лишь только шеф вошел в кабинет.
— Вот уж не думал еще вчера, что так хорошо все закончится, — плюхнувшись в свое кресло и отдуваясь, с довольным видом произнес Седой. — Особенно во время смотрин, когда девчонка заартачилась. Хорошо еще, что она им так понравилась, что хором пообещали вслед за ней привезти сестру.
Он взглянул на Проню и презрительно ухмыльнулся.
— Эти лохи ведь и за вторую соплячку нам заплатили! Ты мог предположить такое? Ну и фрайера! Будто теперь они ее получат.
— Не такие уж они фрайера, — весело возразил Проня. — Знают, что никуда от них не денешься, если собираешься и дальше вести с ними дела. Но это хорошо, что заплатили авансом, потому что ни бабки, ни девку мы им теперь не отдадим. Придумаем форс-мажорные обстоятельства. Чтоб не предъявляли претензий.
— Как ты сказал? — непонимающе воззрился на него Седой. — Это что еще за форс… — запнулся, — какие-то обстоятельства?
— Независящие от нас причины, — с деланной скромностью, чтобы не обидеть шефа, объяснил Проня. — Ну вроде пожара там или наводнения. Для бизнеса — это обычное дело.
— Выходит, мы можем отдать ее Хирургу с Костылем, а им лепить горбатого: мол, погибла при пожаре? — сообразил Седой. — Ну и башка у тебя, Проня! Цены ей нет, — похвалил он помощника.
— Цена у всего есть, — вполне резонно заметил Проня, и в его щелочках-глазах зажглись алчные огоньки. — Ты лучше скажи, сколько тебе отвалили и что из этого приходится на мою долю? — спросил он и усмехнулся. — Тогда станет ясно, как меня ценишь.
Седой весело рассмеялся. Чувство юмора ему было не чуждо.
— А ты забыл разве, что чем меньше будешь знать, тем дольше проживешь? Сколько отвалили — коммерческая тайна. А тебе причитается только от этой сделки — пятьдесят штук баксов! Разве плохая цена, если учесть, что целые дни портки просиживаешь в кабинете?