Похищение
Шрифт:
Приободренная его похвалой, Настя открыла свою поистине фантастичную задумку.
— Я перед девчонками разыграю спектакль. Примчусь в школу и сообщу, что все их родичи погибли в авиакатастрофе! Мол, брат повез их в Ялту показать, как там все устроил, а самолетик упал в море! Он был частным — поэтому пока об этом не объявили. А мне нужно отвезти их в детский приемник милиции.
— И что, они этому поверят? — выразил сомнение Седой.
— Еще как! — уверенно заявила Настя. — Девчонки присутствовали на семейном совете, и все знают насчет Ялты.
— Ты им
— Я и это предусмотрела, — с видом собственного превосходства ответила ему Настя. — Самолетик упадет на обратном пути, когда в нем будет и артистка. А единственная их родня — это тетка матери, которая находится с семьей далеко — аж в Женеве!
Ненадолго воцарилось молчание, так как Седой и Проня переваривали то, что напридумала Настя. «Надо сразу же выяснить у них все насчет девчонок, — сообразила она, глядя на их озабоченные лица. — Пока они тепленькие!»
— Кстати, эта история должна нам пригодиться также при сбыте двойняшек Юсуповых с рук, — предложила она, будто бы ничего не зная об изменившихся планах Седого. — Если они поверят, что остались круглыми сиротами и некому о них позаботиться, то охотнее согласятся отправиться к приемным родителям за океан. Так легче будет соблазнить их романтикой и новой роскошной жизнью.
— Ну это второй вопрос, надо сначала их заполучить, — уклонился от прямого ответа Седой. — Как считаешь, Проня, приемлемо то, что она предлагает? — спросил он своего помощника.
— Думаю, это именно то, что надо! Молодец, Настя! — решительно заявил «начальник штаба». — Давайте на этом и остановимся. А доставим девчонок в детдом к Воронцовой. Там и будет наш детский приемник, — деловым тоном предложил он. — Катерину впутывать не станем, а вот Софу, подругу Хирурга, заставим сыграть ментовскую воспитательницу.
— Тогда все! Считаем вопрос решенным, — властно заключил Седой и, подмигнув Проне, добавил: — Ты иди, продумай детали, а мы тут с Настеной займемся другой проблемой.
Бросив на своего начальника понимающий взгляд, Пронин вышел, плотно закрыв за собой дверь кабинета, и Седой с Настей остались наедине.
— Ну, теперь можем и пообщаться. Соскучился я по тебе, Настена, — встав со своего места, расплылся в улыбке Седой. — Все время дела да дела! С бабами повожжаться некогда. Ей-ей, говорю правду, — рассмеялся он, подходя к ней и заключая в свои медвежьи объятия. Он стиснул ее огромными ручищами так, что она, уже отвыкнув, чуть не задохнулась и, усадив, как всегда, на стол, нетерпеливо прохрипел: — Давай скидавай поскорей споднее, а то на ширинке молния разъедется!
«И что же мне могло в нем раньше нравиться? — тоскливо подумала Настя, как всегда, выполняя все, что он хотел, но на этот раз не испытывая привычного удовольствия. — Грубый красномордый мужик, потом воняет. Цыган — тот хоть красивый!» Такая необычная ее индифферентность не осталась незамеченной партнером.
— Да что с тобой, Настена? —
«Так я тебе и сказала! За дуру меня принимаешь? — презрительно подумала Настя. — Ты не говоришь мне всей правды, не жди ее и от меня». Но вслух с деланной грустью сказала:
— Прости меня, Вася, за то, что у меня сегодня нет настроения! Я ведь не за этим к тебе пришла. И не потому, что завела себе другого, — она сделала паузу, не зная, как ловчее перейти к разговору по существу. — Мне сказал Цыган, что Костыль решил поубивать моих девчонок, и ты вроде на это согласен.
Седой ей не ответил, и Настя осторожно ему напомнила:
— А как же тогда, Васенька, твое обещание? Ты им жизнь обещал сохранить! Значит, передумал продать их богатым американцам?
— Что-то слишком много ты стала задавать вопросов, Настена, — грозно сдвинул брови Седой. — Лучше бы как следует делала свое бабье дело! Не суй свой нос, куда не следует!
— Вот ты, Васенька, как заговорил, стоило мне напомнить, что не держишь своего слова, — все еще контролируя себя, но постепенно закипая, упрекнула его Настя. — Почему же не указал мне на бабье место, когда вы с Проней не могли решить проблему, и понадобился мой совет?
— Ты что же испытывать мое терпение сюда пришла? — взорвался Коновалов. — Забыла, что ли, с кем говоришь? Вот, Костыль это забыл, и увидишь, скоро по нему справят отходняк!
— Значит, для тебя все одно — что Костыль, что я? — окончательно выйдя из себя, подбоченилась Настя. — Тогда не взыщи, Вася: кончилась, видно, наша с тобой любовь! Для тебя это не потеря — стоит свистнуть, и рядом будет другая. Но и с меня больше не требуй верности!
Такое от нее Седому слышать еще не приходилось! От ярости он покраснел как рак и показалось, что сейчас его хватит удар. Он хотел было придушить Настю на месте, но, вспомнив, что на ней завязана вся операция, вовремя одумался. «Нет, сейчас никак нельзя этого делать. Расправлюсь с ней после, — мстительно подумал он. — А сейчас лишь выдам аванс!»
Сдержав себя, Седой приблизился к ней вплотную и, кривя душой, хрипло произнес:
— Благодари Бога, что я к тебе так привязан, Настя. Только поэтому оставляю на первый раз твою наглость без серьезных последствий. Ведь сама знаешь, что никто не смеет так со мной говорить! — тяжело на нее взглянув, он неожиданно отвесил звонкую пощечину. — А это получай, чтобы впредь помнила свое место!
Успокоив таким образом свои нервы, Седой снова уселся за стол, а Настя, оглушенная его ударом, на подгибающихся ногах и плохо соображая, вышла из кабинета. Лишь очутившись на улице, она окончательно пришла в себя. «Все расскажу Сашке! — решила она вне себя от обиды и гнева. — Уж он-то за меня отомстит этому борову!» В этот миг она без всякой жалости начисто вычеркнула из памяти целых два года своих бурных любовных встреч с Василием Коноваловым — Седым.