Похищение
Шрифт:
Возражений, естественно, не последовало, оба молча смотрели на патрона, ожидая, что он им, как обычно, объявит свои решения.
— Как мы с тобой, Леня, уже условились, мне будет причитаться половина чистого дохода от выполнения заказов поставщиком, — заявил Юрий Львович. — Вы оба с этим согласны?
Хирург-Фоменко промолчал, а Власов приниженно поспешил его заверить:
— Ну конечно! Мы же понимаем, какие у вас будут расходы, чтобы к нашему бизнесу не было пристального внимания налоговиков и правоохранительных органов.
—
Он сделал паузу и, обращаясь к Фоменко, с усмешкой произнес:
— А ты чего молчишь, Сережа? Может, считаешь, что уменьшается твоя доля и мы тебя мало ценим? Ошибаешься!
Хирург хотел возразить, но патрон жестом его остановил:
— Погоди! Я уверен, ты правильно понимаешь мою роль в деле. Хочу лишь, чтобы знал, что и я ценю тебя как незаменимого партнера. Поэтому, кроме того, что тебе достанется от Коновалова, у Власова также будешь получать десять процентов от чистой прибыли. Это тебя устроит?
— Да это больше, чем я надеялся, Юрий Львович! — непроизвольно вырвалось у Фоменко. — Не сомневайтесь, я со всем согласен. Ведь знаю на практике, что щедро платите тем, кто вам помогает.
— Будешь получать столько, сколько тебе и не снилось, — снисходительно улыбнулся ему патрон. — Смотри, чтобы у тебя не закружилась голова! В этом деле нам всем надо соблюдать особую осторожность.
Профессор немного помолчал и перешел к следующему вопросу.
— Теперь обсудим еще одну щекотливую сторону нашего взаимодействия с бандитским, иначе его не назовешь, — презрительно сложил он губы, — бюро Коновалова.
— Так в договоре вроде бы это все прописано, — выразил удивление Власов. — Мы ведь решили, что предварительно законсервированные органы ко мне в лабораторию будет лично доставлять Сергей, — кивнул он на Хирурга, — чтобы не посвящать лишних людей.
— Кто это «мы»? Вы с Фоменко? — резко возразил профессор. — Этого делать ни в коем случае нельзя!
— Почему? — в один голос воскликнули его подручные.
— А сами что, не соображаете? — рассердился на них Юрий Львович. — Я же и раньше требовал, чтобы о вашей связи никому не было известно. А сейчас, когда надо фабриковать липовые истории происхождения донорских органов, особенно важно скрыть, что их извлекает Фоменко. Сережа должен быть строго законспирирован!
После такой отповеди его сподвижники сникли. Возникло продолжительное молчание, которое нарушил Власов.
— Так что же вы предлагаете, Юрий Львович? — спросил он, преданно глядя на своего патрона. — Мы все сделаем, как скажете!
— Коновалову нужно срочно взять шефство над каким-нибудь приютом и внедрить туда своего человека. Тогда всех будущих доноров можно оформлять через
Фоменко и Власов смущенно молчали, и он продолжал:
— Доноров он будет держать в другом месте. Там же их прооперирует Сергей. Но все должно официально оформляться через приют подставным человеком! И их направление на исследование, и на операцию. Подписывать все будешь ты, Леонид, как бы не зная никакого Фоменко.
Решив, что на этот раз высказал все, Юрий Львович достал из ящичка сигару, не спеша закурил и строго посмотрел на Власова и Фоменко.
— Надеюсь, теперь вам все ясно? — он сделал паузу и, поскольку вопросов не последовало, заключил: — Ну тогда завтра же отправляйтесь договариваться с Коноваловым. Простите, что не предлагаю выпить — у меня диета.
В дверях гостиной сразу возник секретарь, словно подслушивал за дверью. Хирург и Власов поднялись и вслед за ним пошли к выходу.
В очередной день, отведенный для свиданий, заключенный Башун уныло сидел на нарах, обхватив бритую голову руками, и никого не ждал, когда глазок на двери камеры приоткрылся, и голос надзирателя объявил:
— Костыль, к тебе пришли. Чтоб через пять минут был готов!
Не успел он привести себя в порядок, как дверь камеры открылась, и в нее вошел высокий и массивный конвойный. Его напарник остался стоять снаружи, а верзила быстро обыскал Башуна и, повелев заложить руки за спину, вывел его в коридор. Между двумя конвоирами он проследовал через анфиладу внутренних переходов тюрьмы, миновал множество постов, где перед ними, звеня ключами, отпирали решетчатые двери, пока не достиг помещения, предназначенного для приема посетителей. Как он и ждал, в комнате свиданий сидел Хирург, приветственно помахавший ему рукой.
— Ну, Костя, могу тебя обрадовать, — бодро сказал он, когда Башун занял свое место напротив него за стеклянной перегородкой, — дело сделано! Уже подписан договор, и скоро начнем действовать. Все вышло так, как мы планировали!
— Мне-то какая от этого радость? — мрачно бросил ему бывший сокамерник. — Я, что ли, из тюряги смогу в этом участвовать? — повысил он голос закипая.
— Погоди расстраиваться! Остынь! — как всегда, вовремя осадил его Хирург. — Сначала выслушай, что скажу. Конечно, не открытым текстом, — он сделал знак глазами, — но ты меня поймешь.
«Неужели у Седого что-то вытанцовывается? — подумал Башун, и в душе у него вновь вспыхнула надежда. — Скорее бы, а то я здесь загнусь!»
— Тогда не тяни резину, Серега, говори, что хотел! — поторопил Башун. — Сам понимаешь, что мне невмоготу!
— А для чего же я к тебе пришел? — укоризненно взглянул на него Хирург. — Наберись терпения и внимательно слушай!
Бросив быстрый взгляд по сторонам, как бы проверяя, наблюдают за ними или нет, он сообщил: