Похищение девственницы

Рид Мишель

— Kalispera [1] , Тео, — мягко поприветствовал он старика.

— Мне нужен мальчик, Антон. — Знаменитый жесткий голос Тео Канеллиса на этот раз резал слух. — Привези мне внука!

* * *

— Я не знала, что ты Канеллис, — заметила Сьюзи, взглянув на эмблему всемирно известной компании «Канеллис интраком», которая была напечатана на письме, небрежно брошенном Зоуи на стол.

— Папа решил не иметь ничего общего с «Кан», когда приехал в Великобританию. — «Он

боялся, что отец найдет его, силой заставит вернуться в Грецию и женит», — подумала Зоуи. Но Сьюзи она ничего не сказала. — Он думал, что ему будет проще жить с фамилией Эллис.

1

Добрый вечер (греч.). (Примеч. пер.)

Глаза Сьюзи все еще были круглыми, словно блюдца.

— Но ты всегда знала, что ты — Канеллис?

Зоуи кивнула:

— У меня в свидетельстве о рождении так написано.

«Теперь так написано и в свидетельстве Тоби», — мысленно добавила она и судорожно начала вспоминать, где ей приходилось использовать имя Канеллис в последнее время.

— Ненавижу! — воскликнула Зоуи, глядя на два свидетельства о смерти и ощущая жгучие слезы на щеках.

— Наплевать на имя. — Протянув руку, Сьюзи крепко сжала ладонь Зоуи. — Я зря напомнила тебе об этом.

А все потому, что какой-то сопляк репортер обратил внимание на фамилию Канеллис, готовя заметку об аварии. Он заинтересовался и стал копать глубже. Скорее всего, этот проныра в скором времени будет работать на какой-нибудь известный таблоид. Он определенно заслужил продвижение по службе за то, что раскрыл такую тайну.

— Странно как-то, — протянула Сьюзи, откинувшись на спинку стула и оглядывая маленькую уютную кухню.

— Что странно?

— Ты, внучка безумно богатого греческого олигарха, живешь по соседству со мной в самом обычном домике.

— Ну, забудь о сказках. — Зоуи встала и отнесла чашки в раковину. — Я не Золушка и быть ею не хочу. Тео Канеллис… — Она отказывалась считать его дедушкой. — Он мне никто.

— Но в письме говорится совсем другое. Тео Канеллис хочет познакомиться с тобой.

— Не со мной — с Тоби.

Зоуи скрестила руки на груди, невольно демонстрируя, как она похудела за последние ужасные недели. Ее золотистые волосы, обычно гладкие и блестящие, сейчас уныло повисли, собранные в конский хвост. Темные тени залегли под голубыми глазами, а уголки губ, за исключением того времени, когда она возилась с Тоби, были опущены.

— Этот ужасный человек отказался от собственного сына. Он ни разу не попытался познакомиться с моей матерью, пока она была жива, или со мной, если уж на то пошло. И теперь он нами заинтересовался только потому, что его пристыдили газетенки, пестрящие заголовками с его именем. Возможно, он мечтает превратить Тоби в собственного клона, более похожего на него, чем мой отец. Бессердечный старый деспот даже близко не подойдет к Тоби!

— Ух ты! — выдохнула Сьюзи после секундного молчания. — Тяжелую ношу ты взвалила на себя…

«Ты даже не представляешь какую», — подумала Зоуи.

Двадцать три года Леандер любовно полировал свою старую машину, постоянно чинил ее. Эту спортивную модель он прихватил с

собой, убегая от брака, навязанного ему Тео. Точнее, самим дьяволом. И только прошлой ночью, когда Зоуи опять проснулась в слезах, представляя себе ужасную аварию, она поняла, что, возможно, отец держался за эту развалину как за единственное, что связывало его с домом. Будь у него заботливый отец, возможно — только возможно, — Леандер вез бы мать в больницу на чем-то более новом, чем жестяная банка. И возможно, другая машина защитила бы их от смертоносного удара.

Сама Зоуи сейчас училась бы в аспирантуре, а Тоби спал бы в своей кроватке в комнате, заботливо приготовленной для него папой и мамой, и не был бы обделен родительской любовью.

— Тут написано, — Сьюзи вернула ее в реальность, — что к тебе придет его представитель сегодня в одиннадцать тридцать.

Тео Канеллис посылает своего представителя, потому что ему самому не хватает духа посмотреть ей в глаза.

— Это значит, он будет здесь с минуты на минуту… — продолжила подруга.

Еще один посторонний человек в ее доме. За три недели здесь перебывали врачи, медсестры, социальные работники, представители разных подразделений, проверяющих, в состоянии ли она заботиться о ребенке. Каждый приезжал с огромным пакетом бумаг, которые надо было заполнить. И все они постоянно вмешивались в ее жизнь. Но с ними приходилось общаться ради Тоби. Да, она бросила университет, чтобы растить брата. Да, она готова взяться за любую работу. Нет, бойфренда у нее нет; она живет одна. Нет, ее нельзя считать ветреной или безответственной. Конечно же она не оставит Тоби одного, если ей вдруг вздумается отправиться на вечеринку. Каждый вопрос словно проникал ей под кожу.

Приходили люди из похоронного бюро. Они вели себя спокойно и профессионально. Похороны состоялись три дня назад, и дед не прислал на них представителя, чтобы посмотреть, как его единственный сын и невестка навсегда уходят под землю. Чем это было вызвано: отсутствием информации в газетах или же полнейшим безразличием? Зоуи этого не знала, и сейчас ей было абсолютно все равно. Тео не появился, зато пресса, словно саранча, налетела со всех сторон.

Журналисты пытались проникнуть в ее дом, стучались в дверь, надеясь за огромные деньги получить эксклюзивное интервью. Они поджидали Зоуи у входа и бросались к ней, стоило приоткрыть дверь. Их взволновало несчастье, случившееся в ее семье? Нет. Они атаковали Зоуи только потому, что Тео Канеллис жил затворником в своем замке на острове посреди Эгейского моря. Он охранял свое личное пространство так хорошо, что трагическая история была для газетчиков слаще самого сочного плода. И не важно, что плод гнилой и с огромным червем внутри.

Под червем подразумевался Антон Паллис. Высокий темноволосый секс-символ являлся еще и гениальным исполнительным директором «Паллис групп». Паллис не возражал против того, чтобы его имя появлялось в газетах — деловых или развлекательных. Зоуи не раз видела, как он высмеивает сам себя.

Именно он больше всех выиграл после бегства ее отца.

Злость охватила ее, забирая все силы. Каждый раз при виде этого имени Зоуи закипала.

В дверь настойчиво позвонили, и подруги напряженно взглянули друг на друга.