Похищение чародея

Булычев Кир

Я окончательно пришел в себя часов в пять вечера. Мною владело чувство вины. Я не оправдал доверия господина бригадира Шосве и вместо того, чтобы проводить в Танги линию Революционного комитета, сам попал в плен и получил ранения. В дверях палаты гудели приглушенные голоса. Я повернул голову — там стоял капитан Боро с портфелем в руке. Медсестра в зеленой наколке не пускала его ко мне. И он не знал, настаивать ему или уйти.

— Проходите, — сказал я негромко, чтобы не разбудить соседа по палате —

неподвижно лежавшего человека с забинтованным лицом. Когда меня днем привезли в палату, уже вымытого, перевязанного, запакованного в гипс, он спал. — Я не сплю. Какие новости из Лигона?

— Все в порядке, — бодро и слишком громко ответил капитан. Для него я был хоть и немощным, но посланником божества и остальные окружающие интереса не представляли. — Все районы, кроме южной провинции, признали власть Революционного комитета.

— Южной провинции?

— Туда бежал министр внутренних дел. Но не сегодня-завтра сопротивление прислужников империализма и внутренней реакции будет раздавлено.

Он внимательно слушал лигонское радио. В его голосе звучали барабанные интонации управления пропаганды.

— Что еще?

— Я отправил в Лигон отчет о происшествии с самолетом. В отчете я указал, что виновны бандиты, задержавшие вас. Диаметр отверстий в крыле совпадает с калибром пулемета, отобранного у бандитов.

— И ни одного не удалось доставить в Танги?

— Ни одного. — Капитан был огорчен.

— Последних двух прикончил князь Урао. Это не дает вам повода для размышлений?

— Мы не докажем, что он к этому причастен, господин майор. Он старался их догнать, но солдаты тоже стреляли…

— Продолжайте.

— Тут у меня радиограммы из штаба и из комитета. Я проглядел радиограммы. Большинство связано с аварией или русскими геологами. Я представил себе, какой шум поднялся в Лигоне, когда самолет пропал без вести. Нашему революционному правительству необходимо показать всему миру, что оно твердо держит в руках власть. Любое нападение на иностранцев будет расценено его врагами как доказательство слабости.

— Как они, между прочим?

Капитан Боро понял, о ком я спрашиваю.

— Мы их разместили в «Эксельсиоре». Хорошая гостиница. Они легли спать. Еще спят, наверно.

— Завтра дадите им охрану, которая будет полностью исполнять все их указания. Не забудьте о транспорте.

— Обязательно. Если не тайна, в чем их миссия?

— Они занимаются землетрясениями.

— У нас давно не было землетрясений.

— Они полагают, что скоро будет.

Боро был поражен и не пытался этого скрыть.

— Они в России об этом узнали?

— В России. А теперь можете идти.

— Что касается слежки за сепаратистами…

— У вас там нет своего человека?

— Как сказать…

Капитан Боро

покосился на моего соседа с забинтованным лицом.

— Ничего, — сказал вдруг тот, словно ощутил взгляд капитана. — Я знаю, кто ваш человек у князя. Боюсь, что князь тоже об этом знает, но не трогает его, чтобы вы не подсунули нового.

— Господин Васунчок? Это вы? — ахнул капитан Боро.

— Он самый.

— Я совсем забыл! Как ваше драгоценное здоровье?

— В данный момент ему ничто не угрожает. — Голос моего соседа дрогнул, будто он хотел засмеяться.

— Ну, я пошел, — поднялся капитан Боро. — У меня много дел.

Когда капитан ушел, стало совсем тихо. Мой сосед молчал.

Интересно, кем он был? Откуда у него такие сведения о князе Урао и делах военного коменданта?

В дверях появилась пожилая медсестра в зеленой наколке. На этот раз посетитель к моему соседу.

— Господин Васунчок, к вам пришли.

И я увидел мою спутницу Лами.

Я понял, что она уже была у этого человека утром, потому что их встреча была будничной.

— Лекарство помогает тебе, отец? — спросила Лами.

Тут она увидела меня.

— Господин майор! — воскликнула она. — Как я рада! Вы себя хорошо чувствуете?

— Отлично, — сказал я. — Значит, это твой отец?

— Папа, — сказала Лами торжественно, — майор Тильви нарушил правила ради того, чтобы взять меня на борт, потому что я сказала, что везу тебе лекарство.

— Скажи лучше, что он тебя чуть не погубил, — возразил ее отец. — Мое счастье, что они скрыли от меня дурные вести о самолете. Я благодарен тебе, майор. Я понимаю, что значит взять человека на военный рейс.

— Там была тетушка Амара, — сказал я. — Она страшней, чем военный трибунал.

— Представляю, — сказал Васунчок. — Она никогда не отличалась добротой к нашему семейству.

— Ко мне тоже, — сказал я.

— Это она помогла тебе достать лекарство?

— Нет, — сказала Лами тихо.

— А кто?

Лами покраснела. Мне был виден ее профиль. Она молчала.

— Почему ты молчишь?

— Я достала его… у чужих людей.

— Не хочешь — не говори. Я старый неблагодарный хрыч. Но должен с удовольствием заметить, что в столице ты не научилась лгать.

Я видел, что щека Лами стала малиновой. Она была готова провалиться сквозь землю. Но почему такая тайна?

Когда Лами ушла, ее отец сказал:

— Так неудачно получилось с моей раной.

— Я ничего не знаю.

— Я начальник полиции округа Танги.

Конечно, мне следовало об этом знать. Перед отлетом Ван дал мне список должностных лиц округа, но я не удосужился с ним ознакомиться.

— Ну что же, очень приятно познакомиться. — сказал я. — Комиссар ВРК майор Тильви.