Похищение чародея
Шрифт:
Шубин оттолкнулся от стены, выпрямился и обернулся. Лейтенант стоял перед ним, милиционер на шаг сзади. Плотников в дверях завинчивал банку с кофе.
Лейтенант закончил обыск. Он вытащил из кармана бумажник. Отходя, задел ногой лежавшего человека. Тот что-то забормотал.
— Дайте сюда, — велел Плотников лейтенанту. Тот отдал бумажник. Шестерка сунул бумажник себе в карман.
— Больше ничего? — спросил он.
— Больше ничего, — сказал лейтенант.
Лейтенант пошел к выходу. Шубин осмелел:
— А
— Когда нужно будет, тогда и отдадим.
— Он еще спорит, — с деланным возмущением воскликнул Плотников.
Лучше бы Эля оставила кофе дома, подумал Шубин. Ведь не отдаст, сволочь. Дефицит.
Когда дверь закрылась, Шубин присел на край нар.
Человек у его ног, который оказался не мертвым… а мертвецки пьяным, повернулся, уютнее устраиваясь на полу.
Ясно, что они искали бумаги Бруни. Плотников не сразу спохватился. Прибежал обратно и потребовал личного обыска.
Шубин сидел на краю нар. Спать совсем не хотелось. Ничего не хотелось, только вырваться их этой камеры. Но он понимал, что сейчас в этой суматохе никто его не разыщет. Эля? Эля спохватится, конечно, но кто она — шоферша? Случайная девочка? Борис? Бориса они постараются изолировать. Было бы окно — написал бы записку для генерала Мелконяна. Черта с два напишешь записку! Они отобрали бумажник и записную книжку, сейчас шестерка сидит у лейтенанта или в какой-нибудь спецкомнате — изучают его бумажки.
— Закурить не найдется? — трезвым голосом спросил сосед по камере.
— Сейчас, — сказал Шубин. Сигареты ему оставили.
Пока он доставал сигареты и спичка, сосед снова заснул.
Шубин закурил. За дверью простучали сапоги. Потом снова тишина. Шубин подошел к двери, приложив ухо к решетке, стал слушать. Далеко по коридору звучали голоса. Потом хлопнула дверь. И Шубин не столько услышал, сколько почувствовал тишину в отделении. А чего он ждал? Что они будут здесь сидеть, сторожить его?
Шубин постучал в дверь. Неизвестно зачем, но постучал. Потом сильнее. Ему хотелось стучать в дверь, ему хотелось колотить в нее, вкладывая в эти удары возмущение собственным бессилием.
— Не шуми, — сказал сосед. — Мешаешь.
Шубин спохватился. В самом деле глупо.
Ну лучше ли продумать линию поведения? Может, изобразить полное раскаяние? обещать, что будет молчать…
Далеко хлопнула дверь.
Кто-то вошел в отделение. Шаги замерли. Потом возобновились. Они приближались к двери. Шубин отступил в сторону. Шаги были медленные, осторожные, в них была угроза.
Звякнула щеколда. Дверь открылась. Шубин стоял, прислонившись к стене.
— Ты здесь? — услышал он голос Коли.
Коля вошел в камеру.
— Не бойся, — сказал он. — Это я.
Коля тоже был не брит, но у него светлые волосы, так что не очень заметно. На лбу ссадина.
— Коля! — Шубину
— Выходи, — сказал он.
Затем протянул Шубину его бумажник. И Шубин подумал: кофе шестерка все-таки взял себе.
— Быстрее, — сказал Коля. — Я из-за тебя под суд идти не желаю.
— Сейчас, — Шубину почему-то принялся застегивать молнию аляски.
Коля выглянул в коридор.
— Там никого нет, — сказал Шубин.
— Без тебя знаю. Нет, не в эту сторону, в другую.
Он провел Шубина по коридору, открыл своим ключом белую дверь, и они оказались на перроне.
— Иди вперед и не оглядывайся, — сказал Коля.
Со стороны должно было казаться, что милиционер ведет задержанного. Перрон был пуст. По дальнему пути двигался маневровый паровоз. Из открытых дверей товарного вагона солдаты разгружали какие-то мешки. Встретившийся железнодорожник скользнул по Шубину равнодушным взглядом.
— Направо, — сказал Коля.
Они остановились в темном проходе между вокзалом и одноэтажным заданием.
— Ну вот так, — сказал Коля другим голосом. — Вот так получилось.
— Ты откуда узнал, что меня забрали?
— Услышал, — сказал он. — Говорили.
— И ты понял, почему?
— А чего тут не понять, — сказал Коля. — Они тебе хотели убийство Спиридонова пришить. Ты бы не отвертелся.
— Но ты же знаешь.
— У меня служба, — сказал Коля. — Ты сейчас сразу налево, не оглядывайся, выйдешь на площадь, иди за киосками. За третьим остановись. Понял?
— Понял.
— А я пошел. Меня и так с тобой увидеть могли.
— Мы обязательно увидимся, — сказал Шубин.
— Может быть, — сказал Коля и скрылся за углом вокзала.
Шубин осмотрелся — никого. Он прошел темным проходом и оказался на вокзальной площади.
Шубин быстро прошел к киоскам, за третьим из них остановился и осторожно выглянул на площадь.
Ветер стих, снег падал редко. На площади было куда больше людей, чем час назад. Видно, в городе уже знали, что штаб расположен в вокзале. Кучками, поодиночке, люди стояли возле цепочки солдат просились внутрь. Голоса почти не доносились, но общий шум с визгливыми выкриками был явственно слышен.
Шубин вышел из-за киоска, и тут на площадь въехала кавалькада — с аэродрома. Впереди, как и было оговорено, бегемотом двигался БТР, затем три «Волги» — две черные, а одна, можно сказать, обыкновенная. Затем еще один БТР. Лучше бы танк, подумал Шубин. Внушительнее.
Машины, объезжая заснеженный газон, проехали вереницей совсем близко от Шубина. В третьей, у самого окна, сидел Гронский. Он посмотрел на Шубина. Шубин не испугался. Он встретил его взгляд, и удивление Гронского его даже позабавило. Женщины у оцепления кинулись к машинам.