Погружение
Шрифт:
– Это Енисейский педагогический колледж, у меня подружка в нём училась. Просто ужас! Уже и не верится, что когда-то были спокойные времена. А мы всё ныли и требовали больше и больше… Сейчас будет стела «Город-памятник».
За окнами пролетел памятник из железа, рассмотреть его толком не успел. Верно написано, теперь это город-памятник, вдвойне.
Дальше я ехал уже спокойней. Мы без приключений миновали Самсоновский затон, наполненный скелетами старых судов и дебаркадеров. Деревушка по соседству выглядела пустынной. Как было и в Енисейске, нигде не видно дымов из труб. Учитывая, что
Отсюда дорога шла вдоль Енисея.
Замечательные виды ничуть не радовали, в голове всё ещё не укладывались новые печальные реалии: я ошибался, и у человека отныне есть довольно грозный противник, который не торопится сойти со сцены. Он уже понимает, что такое оружие, и умеет пользоваться хотя бы самым примитивным. Мало в том весёлого…
Здесь дорогу совсем недавно отремонтировали, причём задорого – по полю тянулась настоящая автомагистраль, с хорошо заметной разметкой, правильным профилем, современными знаками дорожной обстановки. Даже отбойники кое-где есть.
– Сейчас будет мост, вот он! – предупредила напарница, глядя на карту. И тут же выкрикнула: – Останавливайся!
Что опять?! «Нива» встала. Мы, взяв оружие, осторожно оглядываясь, вышли на дорогу. Речушка-то барахловая… Вот же засада!
Почему всё не так, почему не везёт в ключевом?
– Река не хочет отпускать.
– Прекрати. Зачем они разрушили мост? – со злостью спросила Глебова, от отчаяния стукнув ботинком коварную дорогу.
– Ну, и как на Москву ехать? Где-то мост будет разрушен, где-то мутные менты встанут или местечковые самодуры. Как выяснилось, попадутся и самые настоящие кластеры синяков, – вслух размышлял я. А что мне оставалось делать? – Вот же сволота, били точечно, разрушая переправы, между прочим, верная методика.
Сука, идеальный удар! Высокие технологии.
– Может, вброд получится? – Я с сомнением подошёл к краю последней плиты и поглядел на водный поток. Когда-то справа был нормальный брод. Был да сплыл – после ремонта строители забрали берега бетонными плитами, к воде не съедешь. И воды многовато.
– Нет, Лёша, не получится.
– Что дальше делать будем, подруга боевая? – устало спросил я, приваливаясь к горячему капоту.
– Надеюсь, ты меня спрашиваешь, а не машину. – Екатерина распустила волосы, что-то с ними сделала и опять собрала в хвост. – Моё мнение такое: надо возвращаться в Енисейск. Даже если прорвёмся здесь, то вполне можем нарваться на следующий взорванный. Они же это сделали, чтобы подкрепление не подошло, да?
– Ну, типа так… Не знаю, насколько это могло реально парализовать войска. Есть ведь грунтовки всякие, Енисей, в конце концов, такой вариант наверняка отрабатывали на учениях.
– Грунтовки развезло в кашу, лето!
– Значит, это не единственная преграда. Может, мотоциклы добыть? Не люблю я их, да и гарантии нет. В задницу всё, ты права, надо возвращаться!
Теперь я не гнал. Возле стелы остановил машину и хорошенько рассмотрел памятник. Ничего, симпатичный.
– Может, селфи?
– Пошло, Лёша.
– Да
– Ты думаешь?
– Точно говорю. Ладно, поехали, максимум, побьют нам стёкла.
– Уже и не знаю, максимум или минимум, – возразила Глебова, пристраивая в окне полуавтомат. – А что, если они прибрали у полицейских эту шипастую штуку, которой машины останавливают?
– Типун тебе на язык!
Я настолько загрузился её пугающим предположением, что рисковать не стал. Не доезжая злополучной аптеки, будь она неладна, свернул на улицу Лазо и дальше пробирался на берег огородами.
Господи, вот и дебаркадер! Родненький.
– Катя, лезь через лодки на «Баджер», режь концы, заводи мотор, я на фишке.
Чуть опустив карабин так, чтобы можно было быстро вложиться и обработать спуск, я внимательно смотрел на милитаристского вида бетонный туннель, который мне теперь представлялся частью береговых укреплений в Нормандии и по которому мы относительно спокойно поднимались наверх. Не забывал и про незачищенный дебаркадер… Что там с лодкой? Пока тихо, хоть закуривай. Тем временем Глебова перелезла через катерок, хорошо.
Фьить, фьить, фьить! Я вздрогнул. Раздался громкий тройной свист, а за ним и знакомый вой, от которого мороз по коже. Выпасли, сволочи!
– Екатерина, бодрей!
Ответом было мерное тарахтение лодочного мотора. Отлично. «Баджер» выплыл от дебаркадера на чистую воду. Я показал девушке большой палец, а она указательным ткнула мне за спину. Развернулся – от бетонного угла отделился силуэт и, набирая скорость, полетел к нам.
Ба-бах!
– Лежи, болезный.
Ещё один! Но только я вскинул ствол, как синяк спрятался за бетон. Ого, вот это школа! Второй выглядывает, третий! Тогда вот так – я пальнул ещё пару раз, пусть послушают рикошет в туннеле. Что притихли, сволота, ушли, что ли? Но магазин «колчака» пополнить надо. Добиваем.
– Катя, перетаскивай всё из машины!
Враг больше не показывался, только подвывал изредка, на этот раз со стороны пивной палатки. Их много. Вот это городок, кол бы осиновый ему в памятники, – настоящий Сайлент-Хилл, а не тихий провинциальный Енисейск.
– Готово! Сигай в лодку, егерь!
Жаль, отличная машина остаётся без дела. Ничего, пусть здесь постоит, может, ещё пригодится, этот рейд не последний. Не сопрут, без аккумулятора это просто груда железа. Запрыгнув на нос, я, с силой оттолкнувшись от берега, перевалился на пайол, а Глебова тут же заложила «Баджер» в вираж.
Э-ге-гей! Не забыть показать врагу средний палец! Выкарабкались, ёлки!
С дедом я связался прямо с реки.
– Я в канале, «Самоед»! Где вы?
– Возвращаемся к катеру, прорваться не получилось.
– Что, автомобиль не нашли? Как там вообще, кружок по городу сделали?
Кружок ему, херцы-берцы, сидит там в рубке, как на курорте, пузо чешет!
– Разведку провели, Фёдорыч, да всё без толку, тут мост взорван. Ладно, мы живы, так что пойдём на Красноярск водой. Остальное я тебе с катера расскажу, подробненько. Будет интере-есно…