Погружение
Шрифт:
Наступает прозрение Александра Третьего, открывшего, что у России, оказывается, есть только два верных союзника – ее армия и ее флот. Именно при отце Николая Второго стала стремительно русеть наша культура. Она вдруг занялась поисками глубинных основ Святой Руси, нравственных основ русской народной жизни. Лесков, Достоевский, Тютчев и Фет – они из этого времени! Равно как Саврасов и Левитан, Серов и Нестеров, Мусоргский и – как это ни парадоксально – Чайковский. Одновременно с императорской фамилией крупнейшие деятели русской культуры вдруг перестали быть европейцами по духу, превратившись в настоящих русских. Европа теперь для них прекрасна – но чужда. Об этом
В итоге Русская цивилизация, конечно, получила образцы глубочайшего проникновения в сокровенные смыслы и снятие «тайных печатей». Вот только не смогла наша великая культура дать русским того, в чем они больше всего нуждались – энергетики. Как сокрушался Константин Леонтьев, в центр культуры стали всякие «маленькие» и «лишние» люди, карикатурные уроды, слабовольные неврастеники, а никак не волевые и энергичные герои. Не родилось образов, завораживающих, трогающих сердце, образов, с которых захотелось бы «делать жизнь». Да, произведения культуры последнего полувека Российской империи навсегда останутся в сокровищнице мировой культуры. Титанов русской литературы продолжат читать даже тогда, когда сами русские сгинут с психоисторической сцены. Однако даже та великая культура не смогла открыть каналы поступления высшей энергии в русское общество. Могла. Может быть, даже хотела. Но не успела.
Она открыла другой канал. Но уже для другого общества, иного мнения и других обстоятельств. А дальше, оказавшись в безраздельном одиночестве, власть вдруг решила договориться с собственным, презираемым и ненавидимым народом. А чтобы договариваться легче, народу облегчили режим содержания. Но не срослось. Почувствовав слабину, народ, вместо того, чтобы сесть за круглый стол переговоров, взялся за вилы и приступил к давно задуманному делу – расправе с барами.
Впрочем, внесем уточнение. Первоначально за дело взялся не народ, а порожденный обрусением «Северной Пальмиры» смутный элемент – интеллигенция, разночинцы. Они первыми в европейской истории применили системный адресный террор в метод политической борьбы. Они процесс запустили, а народ потом втянулся. Имперская же власть, возжелавшая полюбить свой народ, в итоге оказалась у разбитого корыта.
Русско-японский «динамит»
Есть события начала ХХ века, во всей полноте открывающие нам всю глубину болезни, охватившей внешне процветающую Российскую империю. Эти события камня на камне не оставляют от лакированной картинки «земли обетованной», показывая все: и накал взаимного ожесточения внутри расколотого социума поздней Северной Пальмиры, и гнилость режима пополам с его бессилием. О чем мы? О русско-японской войне 1904-1905 годов и последующей за нею Первой русской революции (1905-1907). Та война стала еще и динамитом, взорванным под и без того шатким фасадом страны.
В тогдашнем состоянии России нельзя было воевать. А уж русско-японская вообще была лишней – если такое вообще можно говорить о войнах. К началу ХХ столетия наша империя, получив выход к теплым морям Тихого океана и обзаведясь военно-морской базой в Порт-Артуре (в Китае – если кто забыл), могла спокойно урегулировать отношения с Японией и направить ее экспансию в южную сторону. Перспективы открываются такие, что дух захватывает. К новым южным владениям протягивается Транссибирская магистраль. Нам открывается путь к незамерзающим гаваням Тихого океана – района Земли с впечатляющим экономическим будущим, района будущих экономических чудес и стран-«драконов».
Мы на тот момент остаемся в более или менее нормальных отношениях с Японией. Договорившись о разделе сфер влияния в Корее, русские сохранили право бункеровать свои военные корабли в Нагасаки. У нас была возможность наладить совместные действия с японцами. Ведь они ненавидели еще одного охотника на господство в Тихом океане – Соединенные Штаты. Ведь японцы не простили им унижения 1853 года, когда пароходо-фрегаты коммодора Перри навели на них бомбические пушки и вынудили признать открытие Японии для американского капитала.
А всего-то и надо было для великого будущего, что сохранить нормальные отношения с Токио, полюбовно разграничив сферы влияния в Корее. И что же? Все погубила алчность и близорукость правящей верхушки в Петербурге!
Век назад вокруг будущего православного великомученика Николая II складывается этакая финансово-деляческая камарилья во главе со статс-секретарем Безобразовым. Разный там народ собрался с красноречивыми фамилиями – адмирал Абаза, отставной полковник Вонлярлярский, считавший себя буддистом князь Эспер Ухтомский, делец Гинзбург. В который раз судьба громадной империи оказалось в руках алчных карликов.
Через великого князя Александра Михайловича Безобразов проник к царю и принялся соблазнять его грандиозными планами. Мол, нечего отдавать Корею японцам! Давайте создадим там якобы частные акционерные общества, которые на самом деле будут иметь поддержку государства. И эти АО возьмут концессии на разработку угольных копей и лесных богатств Кореи, постепенно, по методу паука, скупив эту страну, вырвут ее их рук Японии. Сей план прямо нарушал договор 1898 года насчет уступки Кореи и был прямой дорогой к войне. На радость Западу и, прежде всего – англичанам и американцам.
За всеми этими планами стояла голая корысть. Ведь акции хитрых компаний должны были достаться многочисленным великим князьям и княжнам, родственникам Николая Второго, Семье тех времен. Соблазн легкого и быстрого барыша застил им свет. Какой, к черту, союз с Китаем, какая угроза разорительной для страны войны с Японией? Плевать на то, что русские войска и припасы придется перебрасывать за восемь тысяч верст, а японцам до полей сражений – буквально рукой подать. Начхать на возможность минимум пятидесяти тысяч убитых и втрое большего числа калек да раненых – ведь прибыли пойдут прямо в наши кошельки. Да и маленькая победоносная война не помешает династии Романовых. Надо, чтобы народ забыл об экономическом кризисе и безработице, поразивших Россию в 1900-1903 годах.
Запад принимал в сих планах самое живое участие. Его агентом стал французский банкир Госкье, в банке которого держали деньги члены царской семьи. (Как видите, читатель, тогдашние «хозяева земли Русской», эти венценосные патриоты, вывозили деньги за рубеж по многим каналам). Именно Госкье подбил царскую семью вложить свои деньги в акции безобразовских компаний. Он пел в уши Николаю: можно вывезти в корейские предприятия изношенные машины и оборудование из России, а на полученное по сверхнизким ценам корейское сырье закупить во Франции и Бельгии отличные промышленные машины с рассрочкой платежей на 10-15 лет. Мол, экономический эффект от сего будет столь велик, что русская промышленность пойдет в гору, поднимется курс рубля. А заодно и всю Корею втихую к рукам приберем, оставив японцев с носом.