Погружение

Калашников Максим

Сверхсознание человека и народа иногда проясняется, расширяется и меняет структуру психики. И в эти моменты через сверхсознание на человека или народ изливаются даже не знания, а нечто, чему и понятия-то соответствующего еще нет. Исходит на нас то, что одновременно является и знанием, и ощущением, и мыслью, и чувством, и образом. Может быть, это и есть нечто, что христианство называет благодатью. Получив такую благодать, человеческое сознание декодирует ее структуру, включает ее в контекст своей культуры, разделяет таинственное послание свыше на мысли, чувства, образы. А еще – трансформирует это послание в достижения науки, культуры, политики, технологии. Эта энергия неразрывно связана с информацией – или информация

неразрывно связана с этой энергией. Это одновременно знание и понимание, чувство – и способность воплотить это чувство. Это – мысль и действие одновременно. Это – мечта и воля к ее реализации. Вот что лежит в основе пассионарного взрыва и харизмы. Вот что нужно для того, чтобы стать счастливыми, сильными и могущественными, чтобы превратиться из пасынков судьбы в ее хозяев, из рабов времени – в его управителей.

Сергий Радонежский свершил чудо раскрытия сверхсознания русского народа, его расширения, прояснения и воплощения в миру через политическую, хозяйственную, культурную жизнь, через повседневный устрой и уклад жизни русских людей. Сергий Радонежский наделил русских неодолимой силой, дал им неисчерпаемую энергию, даровал несгибаемую стойкость и сделал все это через веру, через определенный, абсолютно технологическим образом устроенный мир монастырей. Через духовные практики, через построенные как магические действа богослужения. Он создал особый строй русского Православия, аналога которому не было нигде в мире.

Монастыри, созданные Сергием Радонежским, его учениками и продолжателями, как раз и выступили теми самыми центрами наделения русских духовной силой, новым знанием, правильным чувствием и, самое главное, точной, Богу угодной и силу дающей системой ценностей! Монастыри стали духовной сетью, прямо-таки породившей русский народ, наделившей его уникальной пассионарной активностью. От монастырей пришли к русским силы вытерпеть все, преодолеть, неисчислимые беды и испытания, выпавшие на их пути.

В завершение рассказа о Сергии Радонежском мы бы хотели привести цитату из книги Джеймса Биллингтона «Икона и топор». Джеймс Веллингтон – один из самых глубоких знатоков России на Западе, человек, чье отношение к России нельзя характеризовать одним словом. Человек, который, несомненно, Россию любит и уважает, но одновременно и не принимает. И в чем-то даже отвергает. Так вот, даже он, далекий от православия, не принимающий национальной ориентации России, отрицающий ее самостоятельный цивилизационный характер, был вынужден написать следующие строки:

«…Монастыри стали центрами постоянного труда и молитвы. Они скорее сами управляли церковной иерархией, чем ей подчинялись. В основном созданные по подобию Афонских монастырей, они были общежительскими и испытывали сильное влияние новой афонской традиции – исихазма. Старцы, достигшие духовной прозорливости и победы над страстями с помощью долгих лет молитв и ночных бдений часто пользуются в монастыре большим авторитетом, чем игумен или архимандрит – официальные начальник маленького и большого монастыря соответственно. Эти старцы играли главную роль в накоплении духовной энергии, что являлось главным делом монашества Москвы.

Подобно магнитному полю, эта духовная энергия привлекала свободные элементы и наполняла окружающее пространство невидимыми силами…» (Д.Биллингтон. «Икона и Топор» – Москва, 2001г. с.135)

Сергий Радонежский предопределил следующие без малого два века успехов, величия и процветания Руси. Он заложил основы ее беспрецедентного прогресса, свершений. В эти десятилетия она не только на равных конкурировала с традиционными соперниками – Ордой и Польшей, но и с самыми развитыми западноевропейскими странами, Англией, Францией, Германией. Это было золотое время, время могучей юности Русской цивилизации.

К

концу пятнадцатого столетия Россия ходила в европейских лидерах. Быстро поднимались и строились города. Возводились храмы. Закладывались крепости. По свидетельствам путешественников-иностранцев, наши города того времени были больше, чище и, если можно так выразиться, обустроеннее большинства европейских столиц. Уверенно росли урожаи, развивались ремесла. Русские активно перенимали зарубежный опыт, Почти каждое десятилетия отправлялись большие посольства в Италию, Австрию, Германию, Италии, Венгрию. Оттуда на Русь пережали десятки, сотни мастеров горного дела, литейщиков, серебряных дел мастеров, архитекторов, металлургов. Складывалась русская школа металлообработки. Появляются первые отечественные оружейники, фортификаторы, артиллерийских дел мастера. Страна понемногу осваивает камень, как строительный материал для наиболее важных и ответственных сооружений. Головокружительные успехи совершают городские ремесла, выделка меха и кож, пошив одежды, производство украшений утвари. По своему богатству, функциональности и художественному достоинству они как минимум не уступали, а зачастую превосходили своих европейских собратьев, поражая прочностью и красотой, многочисленных иноземных гостей Московии.

Увы, проекту «Святая Русь» так и не удалось развернуться во всю силу.

Проект «Третий Рим» – от величия к катастрофе

Пятнадцатый век стал веком русских надежд. Он оставил нам прекрасные храмы, литературные памятники, удивительную иконопись Андрея Рублева, самобытных русских мыслителей, живое летописание. Мы можем только догадываться о том, какой могла стать Россия, пойди она по пути Святорусского проекта…

В 1462 году оформляется Русское централизованное государство, которое заявляет о своих претензиях на имперское величие. Именно тогда в Православии вспыхивает спор двух течений. Одно, принявшее имя нестяжательства, требует от церкви отказа от земных богатств и сосредоточения на духовном служении. Второе – осифлянство, настаивает на росте богатств церкви, ее близости к государственной власти.

С известной долей огрубления нестяжателей можно назвать продолжателями дела Сергия Радонежского. Они писали: «Кто молится только устами, а умением небрежет, тот молится воздуху. Бог уму внимает…» Не постами, воздержанием или дисциплинарными мерами достигается подлинная близость к Богу, а тем, чтобы умом блюсти сердце. Чтобы в богоугодной деятельности проявлять свою веру.

В противоположность им осифляне исходили из понимания церкви как института власти, а не деятельного способа жизни. Они рассматривали церковь как важнейшую и, если можно так выразиться, высшую ступень власти. Осифляне вопрошали: если в монастыре не будет всего, то как постричь (в монахи) почетного и благородного человека? А если не будет почетных и благородных (богатых) старцев, то откуда взять людей в митрополиты и епископы, в литиругийно-церковные власти?

Итак, сама вера заколебалась. Осифляне отрывали веру от труда, противопоставляли служение Богу от активной деятельности, разрывали общество на чернецов и простецов-мирских людей. Раскалывали монахов и старцев. Они превращали церковь в способ достижения мирских целей.

Сначала власть поддерживала нестяжателей, но затем перешла на сторону осифлян. То было катастрофическое поражение поступательной традиции Сергия Радонежского. С него начался поворот церкви от духа к материальному. Церковь, по большому счету, перестала быть сосудом веры. Вино вылилось, бутылка осталась. Церковь стала орудием власти. Орудием принуждения. Орудием присвоения. Победил церковное освящение присвоения чужого, а не дух творчества и созидания.