Погребенный кинжал
Шрифт:
Малкадор открыл свою душу Винтору, снова и снова заставляя его разделять с ним самые худшие вещи. Это было в порядке вещей. И сразу же вынудило Винтора пожалеть и возненавидеть Сигиллита в равной мере.
В середине камеры он наткнулся на стазис-капсулу, внутри которой находилось тело обнаженного гуманоида мужского пола.
Но не человека, нет.
Он был стар еще до того, как стазисное поле захватило его в кокон остановившегося времени, удерживая труп на грани распада, противостоя силам природы. Тысячи тонких, как нити, зондов пронизывали бледную плоть тела,
Тело в капсуле было неестественно высоким, но не таким, как у человека, рожденного в условиях низкой гравитации, как у Винтора. Словно он не был биологически изменен, а родился таким.
Его лицо состояло из жестких скул и миндалевидных глаз, давно затуманенных смертью. Удлинённые уши, не имевшие мягких изгибов, странные тонкие мочки, сужающиеся к кончикам. Тело обладало изяществом и грацией, если смотреть на него, с одной стороны. Суровые, недобрые и чуждые черты лица — с другой.
Но самым тревожным фактом было то, что у тела было лицо Винтора.
— Ах, — в этом вздохе Малкадора отразилась жизнь, полная сожалений и разочарований. — Тебе не следовало этого делать.
Вздрогнув и зарыдав, Эйл не мог подобрать слов и высказать всё, увидев Сигиллита, стоящего в коридоре позади него. Его любимым трюком было одновременно находиться везде и нигде.
Винтор выпалил вопрос.
— Ты … ты действительно з-здесь?
— Разве это имеет значение? — Регент откинул капюшон. Винтор увидел, что на его одежде больше нет засохшей крови. — Это самая худшая концовка. Ты редко заходишь так далеко, — он снова вздохнул. — Мне очень жаль. Это не то, чего я хочу.
— Вот то, что ты хочешь? — прокричал вопрос Винтор, дико тыча в капсулу с телом.
— Образец ксеноса, — тон Малкадора стал тоном лектора. — Аэльдари. Я нашел его в паутине, в подземном пространстве под тем, что сейчас называется Императорским Дворцом. Это было очень давно. Тогда он был еще жив, но его сущность — его душа, если хочешь, — таяла и угасала, — Сигиллит слабо улыбнулся. — Но ты же знаешь меня, дорогой друг. Я никогда не трачу ресурсы впустую.
— Почему он похож на меня? — крикнул Винтор.
Малкадор сделал вращательное движение пальцами.
— Тут всё совсем наоборот.
— Нет, — звук, который издал Винтор, был очень слабым и дрожащим. — Нет.
Сигиллит серьезно посмотрел на него.
— Я думаю, судьба насмехается над нами. Потому что ты выбрал именно этот момент, именно этот день, чтобы сломаться. Не неделю назад, не завтра, когда это не будет иметь значения, а сегодня, — он издал горький ворчащий звук. — Если бы всё было иначе, я бы тебе объяснил. Осторожно. Деликатно. Но приближение Гора лишило меня этой возможности, — Малкадор покачал головой. — Должно быть, именно так Дорн чувствует себя каждую минуту каждого дня. Напряженный до предела, перед стеной вечности на грани раскола…
— Почему я? — настаивал Винтор, понимая только наполовину.
— Ты помнишь, где родился, Эйл? — тон Малкадора стал жестче. — Ты помнишь имена своих родителей? Твоих братьев и сестер? Место, где ты вырос?
— Ну конечно! — вопрос был нелепый. — Я… — он
— Их не существует. Вот почему ты никогда не вспоминал и не говорил об этом. Твой ум был устроен не думать о прошлом, которого у тебя никогда не было, — Сигиллит кивнул в сторону мертвого инопланетянина. — Потребовалось много времени для изучения структуры их генетического материала, но адаптация была возможна. Он умирал, когда я его обнаружил, понимаешь? Но даже в эти мгновения я понял, что за существо нашел. Родственную душу. Что–то почти бессмертное, с интеллектом, который не уступал моему, — он вздохнул. — Так мало тех, кто может сравниться со мной. Можешь ли ты винить меня за то, что я хочу с кем–то поговорить? Довериться кому–нибудь и не сойти с ума?
— Как я могу быть частью этого? — возразил Винтор. — Я — человек! — его желудок скрутило при мысли о крови ксеносов, текущей по его венам.
— Не совсем, — ответил Сигиллит. — Там, где кончается он, начинаешься ты… граница размыта.
— Зачем ты это сделал? Какой смысл в этой дурацкой шараде? — мысли Эйла затмил всепоглощающий гнев. — Мне надоели твои бессмысленно сложные игры!
— Сейчас я не лгу тебе. У нас нет на это времени, — Малкадор наклонился вперед. — Я создал тебя для того, чтобы иметь рядом голос, который не был бы моим эхом. Снял личину пришельца с этого трупа и слил его с чем–то сродни человеку. Ты уже давно такой, Эйл. Добрый друг. Разве мы не были хорошими друзьями?
Винтор закричал.
— Я больше не хочу слышать твой голос! Почему ты все время мне что–то рассказываешь? Все тайны и ужасные истины об этой войне и обо всех последующих за ней, зачем признаваться в них мне? Мне не нужна эта ноша! — он ударил себя в грудь. — Я не могу её выдержать!
— Я знаю, — сказал Малкадор. — И именно поэтому ты столько раз убивал себя. Сотни копий ищут смерти вместо жизни с тем, что я им рассказал. Ещё один хранимый мной секрет.
— С-сотни? — Винтор задрожал, не в силах поверить своим ушам.
— Я сожалею об этом, — Регент произнес эти слова искренне. — Но мне это нужно больше. Даже я не могу выполнить свой долг в одиночку. Так что ты помог мне, мой друг. Ты дал хранителю тайн Терры место, где он мог сбросить свою маску, пусть на короткое время, и кому–то довериться, — он склонил голову. — Я знаю, цена велика. Но прими мою глубочайшую благодарность.
— Что ты делал, когда я умирал? — Винтор впился взглядом в капсулу. — Создавал еще одного? Отрезал кусок и выращивал меня в пробирке?
— В некотором роде, — признался Малкадор. — Но каждая копия угасает быстрее предыдущей. Ты — копия третьего поколения. Деградирующая. Коэффициент стабильности прошел точку невозврата, осталось всего несколько дней.
Винтор ухватился за эти слова.
— Выходит, я последний? Я последний! — произнеся это, он понял, что был прав. — Вот почему ты здесь, потому что больше не можешь сделать еще!
— Подожди, — сказал Малкадор и оглянулся через плечо на узкий коридор. — Я скоро буду здесь. Просто подожди, я заберу твою ношу. Верну тебе покой.