Погребенный кинжал
Шрифт:
Рубио взглянул на бесстрастную лицевую пластину шлема Йотуна, охваченный чувством, что за ней другой воин ухмыляется ему.
— Я тоже об этом подумал, — сказал он и отключил канал.
На своем пути они не встретили сопротивления и даже не заметили охрану. Это настораживало и усилило напряжение Рубио. Он крепче сжал рукоять своего гладия.
Пробираться по проржавевшим, перевернутым вверх тормашками коридорам было трудно, а их небольшие размеры вынуждали массивных бронированных воинов передвигаться гуськом. Тайлос еще не подозревал, что будет первым, кто столкнется с тем, что позже назовет «лабораторией».
Возможно,
Рубио знал, зачем нужны эти устройства. Он воскресил их смутные образы в своих воспоминаниях о далеком прошлом, почти полностью стёртом из его памяти. В молодости, когда он был всего лишь простым юношей, а не трансчеловеком, подобные машины помогли ему стать членом Легионес Астартес. В то время как другие технологии и операции подготовили его тело для имплантации новых и более мощных органов — шедевров биоинжинерии, устройства, подобные этим, внедряли необходимые знания прямиком в его разум. Благодаря гипнагогической терапии, психограмметрическому программированию и переобучению юный Тайлос Рубио смог познать многовековой боевой опыт, тактику, тонкости абстрактного мышления и многое другое. Но применение такой технологии на простом человеке может иметь ужасные, разрушительные последствия.
Йотун дотронулся до одного капюшона, а затем оттолкнул его.
— Я и не думал, что когда–нибудь увижу их еще раз, — в словах снова проскочил тот акцент с резкими нотками, присущими Стае и пробивающимися в каждой фразе. — Ты понял, Рубио? Это комната пыток. Те, кого привозили сюда, лишились своего «я».
«Совсем как Джидасиан» — подумал Рубио и похолодел от внезапной догадки. Источником безжизненной, психически пустой области в этом месте, как ни парадоксально, было что–то живое. А значит, это могло быть только одно.
— Ты тоже догадался? — воин, казалось, интуитивно уловил ход его мыслей.
Рубио кивнул, изо всех сил концентрируясь, чтобы хоть ненадолго преодолеть подавляющее воздействие нулевого поля. Тёмная пустота приняла смутные очертания, концентрируясь за люком в дальней стене.
— Там.
Йотун коротко кивнул и двинулся к проходу. Быстрыми, почти что скупыми движениями своего топора он срубил петли; срезы заблестели в полумраке помещения. Рубио шагнул вперед и как можно тише снял со своего места широкую дверь. Из темноты дыхнуло затхлой вонью, но псайкер шагнул вслед за Йотуном внутрь.
Следующим помещением была металлическая камера, когда–то служившая огромным холодильником для мяса. Теперь же она был заполнена кубическими клетками, небрежно наваленными друг на друга. Большинство из них были пусты, но в некоторых
Йотун двинулся между рядами клеток, срывая замки. Освобожденные женщины, спотыкаясь, выходили из своих крошечных тюрем, не обращая внимания ни на легионеров, ни друг на друга. Их глаза были пусты, а лица не выражали эмоций.
Все они что–то говорили, некоторые неразборчиво бормотали, а другие произносили слова хриплым шепотом. Рубио прислушался, надеясь, как и в тот раз с Джидасиан, разобрать какие–то осмысленные фразы среди бессвязно бормочущего хора, но не смог.
— Теперь мы знаем, почему здесь нельзя было ничего почувствовать, — заметил Йотун. — Парии, — он произнес это слово с явным отвращением, и Рубио разделял его антипатию.
— В самом деле… — он запнулся, краем глаза уловив резкое, неожиданное движение в открытом люке позади них. Рубио развернулся, заметив человека в громоздком защитном костюме. Вырисовывающаяся на фоне сияния биолюминов в другом помещении фигура была коренастой и нескладной, и всё же незнакомец среагировал довольно быстро. Вильнув и пригнувшись, фигура в скафандре выскочила обратно в коридор.
Воин бросился вслед за контрабандистом, занеся гладий для смертельного удара сверху вниз. Безупречным выпадом он пробил рюкзак скафандра, позвоночник и грудь незнакомца прежде, чем тот смог уйти.
Но что–то было не так. Лезвие будто чиркнуло о что–то во время удара, а фигура незнакомца исказилась, падая и меняя форму. Шлем с черным забралом ударился о палубу и треснул — из него вырвался поток блестящих, жужжащих мух.
Скафандр сдулся, став похожим на сброшенную оболочку рептилии, и поток насекомых с ревом устремился в коридор. Выйдя вслед за Рубио, Йотун шагнул вперед и отшвырнул сломанный шлем. Внутри виднелся изуродованный, почерневший и наполовину обглоданный череп.
— Еще одно злодеяние, требующее расплаты, — хмуро сказал он.
Тайлос услышал, как со всех сторон начало доноситься ответное жужжание, эхом отражавшееся в проходах древнего корабля, и мгновение спустя у него в шлеме раздался рычащий голос Варрена.
— Рубио! Контрабандисты делают… что–то! Кричат! Я вижу дюжину или больше, они направляются в вашу сторону!
Псайкер заколебался, взвешивая варианты. Это были явные признаки воздействия варпа на реальность, и одним из непреложных обетов Странствующих Рыцарей была полная зачистка подобных мест от всех возможных следов заражения, даже если это означало потери среди невинных.
Но воин не собирался позволять этим пленникам погибнуть, не тогда, когда было ещё так много вопросов, на которые они могли бы получить ответы.
— Варрен, Галлор. Встречаемся на месте входа, мы выйдем с небоеспособными выжившими, — он бросил взгляд на Йотуна. — Доставим их в безопасное место, да?
Йотун склонил голову набок.
— И что именно ты собираешься делать?
В коридорах звенело эхо металлического грохота — толпа врагов двигалась к Астартес.
— Я задержу их, — сказал Рубио, поднимая свой силовой меч и готовясь к бою.