Пограничье
Шрифт:
У старого бездонного колодца, от которого кормились все замковые водопроводные трубы, как обычно никого не было. Я присела на каменное кольцо, облокотившись о решетку, и снова восторженно посмотрела на пугливые блики, причудливым узором разукрасившие подвальные каменные своды. Это место я нашла в первую неделю своего пребывания в замке. Оно мне нравилось тишиной, чистотой и отсутствием людей. Пожалуй, именно последнее привлекало меня в этом полутемном подвале больше всего. Ну, и то, конечно,
Кстати, о новостях. Я вздохнула и неохотно поднялась с удобного каменного края колодца, чтобы найти трубу, по которой в графские покои поставлялась вода. В конце концов, стихийник я или где? Указательным пальцем начертила на пыльной поверхности змеевидный знак, перечеркнула его звуковой стрелой и, намотав синюю нить воды на правое запястье, приготовилась слушать.
— …собственно, об этом я вам уже писал, господин граф! — возмущенный голос Гринольва разнесся по подвальному помещению, а я привычно вздрогнула и посмотрела по сторонам. — Так какие еще объяснения вы хотите от меня услышать?! Вы нашли метку?
— В том-то и дело, мой дорогой шонаг, — лениво ответил граф, и я словно воочию его увидела: развалившегося в кресле, с бокалом коньяка… или с маленькой стеклянной трубочкой для дурман-травы в руке. — В том-то и дело, что никакой метки нет… Я думаю, что вы ошиблись…
Несдержанный рык оборотня, а у меня на лице довольная улыбка расплывается.
— Да и о какой метке может идти речь, если на известную вам шону заявил свои права эльфийский трон? А ссориться с эльфами мне не с руки.
— Уверяю вас, — ласково произнес Гринольв, — от ссоры с оборотнями вы тоже не получите прибыли.
В наступившей тишине я слышала только стук своего сердца, а потом граф Бего все-таки соизволил ответить:
— Это правда. Но принц Эйалгин предложил мне достаточно внушительную сумму за то, что я задержу девушку здесь до его прибытия…
Что, простите? Я чуть в колодец не свалилась от такого заявления, а мой арендодатель продолжил:
— Знаете, содержать древний замок в достойном состоянии дело весьма и весьма затратное…
Какая же сволочь! От возмущения я, кажется, забыла пару раз вдохнуть, и потому перед глазами появились черные подвижные мушки. Какая изумительная мразь! А я? Я тоже хороша! Какого черта я вообще ему поверила? Какого черта забыла, что мужикам нельзя верить никому. Никогда. Ни при каких условиях.
— Я думаю, мы сторгуемся, — в голосе Гринольва послышалась улыбка. — У меня даже есть идея, как сделать так, чтобы вы не потеряли и те деньги, которые вам пообещал остроухий.
— О! Это было бы чудесно… Видите ли, мой дорогой друг…
Слушать дальше я не стала. План еще не до конца оформился в моей
Магазинчика было жалко, с ним я за истекшие месяцы успела сродниться.
И Призрачного замка тоже.
И себя немножко.
И да, возвращаться, поджав хвост, к папе Роду было стыдно. Он ведь изначально предлагал самый безопасный и надежный вариант, априори защищенный от всякого рода неприятных неожиданностей — Школа Добра.
Но мне же хотелось доказать всем, а в первую очередь себе, что я на что-то гожусь. Что я сама по себе что-то могу и значу, что все было не зря…
Видимо, зря…
Можно было бы рвануть в поместье к молодым Ясневским. Юлка примет, а Алекс не станет возражать, но у них своя жизнь, в которой мне нет места. Мне, кажется, нигде нет места.
А может, напрасно все? Может, не надо было дергаться изначально? Остаться в Волчьей долине, в конце концов, и там тоже живут. И некоторые даже счастливо, особенно если не знают о том, что можно жить по-другому.
Я несколько раз моргнула, прогоняя непрошенные слезы, и рванула на себя дверь уже не моей сувенирной лавки.
Внутри был разгром.
В центре помещения стоял мой собственный, три дня назад распакованный дорожный сундук, а в нем вперемешку с моими учебниками и старыми школьными конспектами лежали давешние булочки, яблоки и какие-то тряпки. На одном из кресел для посетителей был аккуратно разложен мой наряд авантюристки, а из-за диванчика, стоявшего под окном, раздавалось странное сопение и непонятная возня.
И не успела я возмутиться и озвучить крутящийся на языке вопрос, как оттуда же, из-за красной диванной спинки послышалось:
— Врешь, не уйдешь, ворюга! Я тебя сразу раскусил!
Гаврик?
— Да что бы ты понимал, дурак!? Я видел, как ты на нее смотришь!
И Ларс… Очень интересно.
— А сам?! Слюной уже весь замковый двор закапал…
— Я тебя удавлю!
— Это мы еще посмотрим, кто кого!
И снова возня, но уже с удвоенной силой.
— Что здесь происходит? — наконец, произнесла я, досадуя на то, что эти двое устроили здесь этот цирк. Так не вовремя и так не к месту…
В наступившей за моим грозным шипением тишине я, кажется, услышала, как подростки усиленно шевелят мыслями, затем кто-то кого-то пнул и прошептал зло:
— Слезь с меня!
А после этого над спинкой дивана появилась черная макушка, а вслед за ней и темно-русая. Две виноватые улыбки и в один голос:
— Сонечка… а мы тут…