Погоня за счастьем
Шрифт:
— Дуги…
Не успел последний звук сорваться с языка, как двое старших братьев встали перед Дугалом с явным намерением защитить. Абсурд! Такая привычка была вполне понятна, пока они росли, стараясь всячески покрЬви‑тельствовать младшим братьям, требовалось это или нет. Но сейчас все они взрослые, а Дугал — ровесник Линкольна и вполне способен сам за себя постоять.
— Вижу, все по‑прежнему. Никто из вас ни на йоту не изменился, — брезгливо поморщился Линкольн. — Интересно, почему это меня не удивляет?
— Опять оскорбляешь нас, парень?
— Пусть себе, Адам, — спокойно
Йен Первый — голос разума, самый веский и самый рассудительный. Когда банда затевала потасовку между собой, достаточно было его слова, чтобы все стихло. Он считался первенцем Макферсона, пока они не узнали о существовании сестры.
— Йен Шестой недаром встревожился и послал за нами, — продолжал Йен Первый так же невозмутимо — Линк, судя по всему, вел себя с девушкой благородно, если не считать парочки краденых поцелуев, но если что и не изменилось, так это он. Если мужчина за целых девятнадцать лет не смог избавиться от дурного характера, это навеки. Теперь, когда он узнал, что Мелли — одна из нас, наверняка перестанет ее преследовать: недаром заявил, что презирает любого, кто с нами в родстве. Так что больше не о чем говорить и можно оставить парня в покое.
После чего Макферсоны немедленно покинули кабачок, так же тихо, как и вошли. Пэтти, вне себя от волнения, немедленно поспешил к столику Линкольна, предварительно не забыв захватить бутылку и для себя.
— Один отец и разные матери, — устало пояснил Линкольн.
— А, в таком случае понятно.
— Да еще двоих не было: старшей, о которой я ничего не знал, и младшего, который, должно быть, сообразил, кто я, и послал за остальными.
— То есть всего семнадцать?
— К моему величайшему несчастью.
Глава 14
— Ты нашел его? — спросил Йен Шестой, входя в обеденный зал гостиницы, где завтракали его братья. По всем столам были расставлены подносы, нагруженные булочками и пирожками, и кружки с горячим чаем.
Они сняли пять комнат, но пользовались ими только для сна. Знай герцогиня Ротстон, что они в городе, наверняка предложила бы остановиться у нее в доме. Но братья предпочли держать приезд в тайне, поскольку Мелисса непременно расстроится и начнет допрашивать, как они оказались здесь. А Макферсоны еще не решили, сказать ей правду или нет.
Тридцатидвухлетний Каллум, один из братьев, мать которого родила ему еще двух сестер от другого отца, рассеянно кивнул:
— Это было легче легкого, хотя разговор вышел неприятным.
— Только не говори, что он снова пытался уложить вас всех, — удивился младший брат.
— Нет, — покачал головой Йен Второй, — он был на диво тих и немногословен. Просто кипел от ненависти. Время словно повернуло вспять, и он превратился в мальчишку, только что не вопил и не кидался на нас.
Йен Второй был третьим по старшинству братом, на три года моложе Йена Первого. Однако кулаками орудовал на диво ловко, да и братьям от него частенько доставалось. Правда, он старался не бить Линкольна, поскольку был намного сильнее и взрослее, что не мешало последнему набрасываться на него. Но Йен попросту держал парнишку на расстоянии
— Но теперь, узнав, что она одна из нас, он отойдет в сторону? — допытывался Йен Шестой.
— Разве такого, как он, поймешь? — отозвался Каллум, — Думаю, теперь тебе придется сопровождать ее повсюду, куда бы она ни отправилась. На всякий случай.
— Ну да, как же, так он и испугался меня, — застонал Йен Шестой. — Он на три года старше, на несколько дюймов выше, да и потяжелее намного!
— Не важно, — отмахнулся Адам, второй по старшинству. — Главное, что ты представляешь всех нас, и он это поймет. Если он приблизится к Мелиссе, когда ты будешь рядом, значит, перейдет дорогу нам всем.
— Можно подумать, это его остановит, — фыркнул Чарлз.
Чарлз, как Дуги и Йен Пятый, был ровесником Линкольна. Разница составляла всего несколько месяцев. Похоже, в том году их папаша был в особенно игривом настроении. Тогда, девятнадцать лет назад, Чарлз немного завидовал Дуги. Одно дело — иметь кучу братьев, и совсем другое — лучшего друга, который к тому же тебе не родственник! Такое для их семьи было чем‑то необычным, и Чарлз завидовал дружбе Линка и Дуги, пока все не кончилось. Правда, потом он жалел брата и, возможно, втайне радовался, что не на его долю выпали эти испытания.
— Думаю, нам не о чем беспокоиться, — уверенно вставил Йен Четвертый. — Теперь, когда он узнал, кто она, сбежит от нее, как черт от ладана. И уж тем более не захочет ее себе в жены!
Этому Йену исполнился уже тридцать один год, и он, как многие из братьев, унаследовал от папаши русые волосы и зеленые глаза. У его ровесника Малькольма, с глазами того же цвета, были, однако, материнские ярко‑рыжие локоны. Джонни, всего на год старше, уродился копией матери: угольно‑черные волосы и светло‑карие глаза с золотистыми искорками.
— Согласен, — кивнул Малькольм.
— Не согласен, — немедленно заявил Джонни.
— Кто бы удивлялся, — снова фыркнул Чарлз.
— Тихо, вы, — нахмурился Йен Третий, как всегда, принимая сторону Джонни. У них была одна мать, что не делало их особенно близкими, просто усиливало покровительственные инстинкты Йена, которым тот свято следовал. — Я по крайней мере знаю две веские причины, по которым он все‑таки может ухаживать за ней.
Теперь в спор вступил тридцатитрехлетний Джордж, единственный из всех очень светлый блондин с глазами цвета морской синевы. Кроме того, он был один из немногих, кто успел жениться, правда, после того, как женщина родила ему троих детишек.
— Из чистой злобы, — просто объяснил он. Кое‑кто согласно закивал, но Йен Третий продолжал:
— Да, но это только одна причина. А вот вторая… Не думаете, что он влюблен в нее?
Малькольм громко прыснул, но Йен Шестой, протягивая руку за лепешкой, успел одновременно лягнуть брата, чтобы заставить замолчать.
— Он прав. Ты в отличие от меня не видел, как Линк смотрел на Мелли! Парень просто голову потерял!
— Возможно. Но все мы знаем, как быстро добрые чувства превращаются в полную свою противоположность, — спокойно заметил Дугал.