Шрифт:
Глава 1
Обычно такое случается раз или два в неделю. Мы с Лили Роуэн, возвращаясь из театра, с вечеринки или с хоккейного матча, выходим из лифта и останавливаемся перед дверью ее апартаментов, что занимают всю крышу многоквартирного дома на Шестьдесят третьей улице между Мэдисон-авеню и Парк-авеню. Вот тут-то и возникает главный вопрос. Я спрашиваю себя: следует ли мне отомкнуть дверь или предоставить сделать это Лили? Лили тоже мучается – открыть ли дверь самой или уступить эту честь мне. До междоусобиц по этому поводу у нас пока не доходило, тем более что решается дилемма всегда одинаково.
В тот августовский четверг я водил Лили на бейсбол, где «Гиганты» были в пух и прах разгромлены «Метеорами», а достала ключ и отомкнула дверь Лили в двадцать минут шестого. Зайдя, она окликнула горничную Мими, известив ее о нашем приходе, и отправилась в ванную, я же прошествовал в неприлично огромную гостиную, застланную персидским ковром размером девятнадцать футов на тридцать четыре. Я разыскал в стоящем в углу гостиной баре джин, тоник, ведерко со льдом и стаканы, водрузил все это на поднос и вышел на террасу. Лили сидела уже там под навесом, изучая программку матча, которую я сохранил.
– Ну и молодчага этот Харрелсон, – сказала она, когда я поставил поднос на столик. – Целых пять очков добыл. Будь он здесь, я бы обняла его и расцеловала.
– Тогда я рад, что его здесь нет, – ухмыльнулся я. – Ты бы бедняге все ребра переломала.
Из гостиной донесся голос.
– Мисс Роуэн, я ухожу.
Мы повернули головы. Девушка, стоявшая в проеме дверей появилась в квартире Лили недавно. Я видел ее всего два раза, хотя смотреть на нее было вполне приятно: приличная фигурка, все на месте, рост примерно пять футов и четыре дюйма, гладкая смуглая кожа и смышленые карие глаза. Волосы каштановые, перехваченные узлом на затылке. Звали девушку Эми Деново, в июне она получила диплом об окончании смитовского колледжа. Десять дней назад Лили за сто долларов в неделю подрядила Эми на работу, которая состояла в том, что Эми помогала Лили в поиске и систематизации материалов для книги о покойном отце Лили. Отец нажил огромное состояние, прокладывая канализацию и водопроводы, и оставил дочке наследство, которого запросто хватило бы на то, чтобы содержать дюжину подобных апартаментов. Кто будет писать книгу, Лили еще не решила.
Ответив на пару вопросов, Эми ушла, а мы с Лили пустились в обсуждение бейсбольного матча, перемывая косточки Томми Дэвису с Томом Сивером и ставя им в пример Бада Харрелсона. Потягивая коктейли, мы скоротали время до шести часов, после чего я поднялся, чтобы уйти; у Лили оставалось еще предостаточно времени, чтобы переодеться к званому ужину, на котором приглашенные всерьез собирались облегчить положение неимущих, произнося пылкие речи об уничтожении гетто. У меня на вечер тоже была назначена встреча, на которой я также всерьез намеревался облегчить бумажники кое-каких моих друзей с помощью удачно прикупленного туза или валета.
Однако внизу в вестибюле меня перехватили. Консьерж Альберт уже собирался распахнуть передо мной дверь, когда меня окликнули. Обернувшись, я увидел Эми Деново, которая поднялась со стула и устремилась ко мне. Девушка робко, но очень мило улыбнулась и спросила:
– Вы не могли бы уделить мне несколько минут? Мне нужно вам кое-что сказать.
– Конечно,
Эми Деново посмотрела на Альберта, который сообразил, что от него требуется, и вышел на улицу. Я предложил присесть, и мы прошли и уже уселись на диванчик, когда входная дверь распахнулась. Вошедшие – мужчина и женщина – неспешно прошествовали к лифту и остановились выжидая.
– Здесь довольно людно, да? – сказала Эми Деново. – Я просила у вас несколько минут, но, возможно… это займет больше времени. Это ничего? И потом… Это дело очень личное… В том смысле, что оно касается меня.
Только сейчас я заметил ямочки на щеках. На смуглой коже они смотрятся даже симпатичнее, чем на светлой.
– Вам двадцать два, – заявил я.
Девушка кивнула.
– Тогда, возможно, нам хватит и одной минуты. Итак, сейчас ни в коем случае за него не выходите – вы еще слишком молоды и несмышлены. Потерпите хотя бы годик, а потом…
– О, дело вовсе не в этом! Это совсем личное.
– А по-вашему, замужество – не личное? Даже чересчур личное, вот в чем беда-то. Так вот, если ваше дело займет не несколько минут, а несколько часов, то на восемь у меня назначена встреча: тем не менее я знаю тут за углом одно местечко, где подают коктейли и готовят вкуснейшие сандвичи с яйцом и анчоусами. Вы любите анчоусы?
– Очень.
Вновь открылась дверь, пропустив двоих женщин, которые решительно двинулись к лифту. Да, для личной беседы место было и впрямь неподходящее.
Идти рядом с Эми было одно удовольствие: она не отставала и не забегала вперед, не шаркала и не семенила. Время было не бойкое, так что в «Кулере» было немноголюдно и мы заняли угловой столик, за которым я частенько перехватывал что-нибудь на пару с Лили. Когда официантка, приняв у нас заказ, удалилась, я поинтересовался у Эми, не стоит ли отложить разговор о личном деле, пока мы не заморим червячка.
Девушка покачала головой.
– Нет, я не могу… – Она примолкла секунд на десять, потом вдруг выпалила: – Я хочу, чтобы вы разыскали моего отца.
Я приподнял бровь.
– Вы его потеряли?
– Нет, но это потому, что я его никогда и в глаза не видела. – Эми быстро-быстро протараторила эти слова, словно боясь, что ее оборвут. – Я решила, что должна кому-то рассказать – еще месяц назад, – а потом, когда мисс Роуэн поручила мне эту работу, я узнала, что вы знакомы и вот тогда… Я-то давно уже знаю про вас и про Ниро Вульфа. Но я не хочу, чтобы этим занимался Ниро Вульф, – мне бы хотелось, чтобы это сделали вы.
Ямочки уже не появлялись, а карие глаза пристально смотрели на меня.
– Увы, так не выйдет, – сказал в. – Двадцать четыре часа в день и семь дней в неделю, когда так требуется, я работаю на Ниро Вульфа и не могу заниматься своими делами. Но вот сейчас у меня выдался свободный часок… – Я кинул взгляд на часы. – И двадцать минут, так что, если вам нужен совет, то я готов помочь. Бесплатно.
– Но мне нужно больше, чем совет.
– Вам трудно судить – вы слишком завязаны.
– Да, я и впрямь сильно завязана. – Карие глаза буравили меня насквозь. – И поделиться мне не с кем, кроме вас. Вернее – я не смогу больше ни с кем поделиться. Когда на прошлой неделе я впервые увидела вас, я сразу поняла, что вы единственный человек в мире, которому я могу довериться. Мне никогда прежде не приходилось испытывать подобное по отношению к любому мужчине… или к женщине.