Поголовье

Владимир Иксанов

Противник, вскоре сообразил, что наша цель это захват пассажиров микроавтобуса и из его окон, с противоположной от нас стороны, наружу выбрались люди. Человек семь. Они, под прикрытием нескольких автоматчиков, пытались покинуть место боя, спустились с дороги, и сейчас поднимались на холм, всё дальше уходя от погибающей колонны.

– Восход два, к вам гости, принимайте, – сказал я в гарнитуру рации.

– Видим, сделаем!

По отходящему противнику открыли шквальный огонь. Это работали бойцы подгруппы «Восход два», они располагались в районе холмов, как раз на подобный случай. Несколько боевиков упало замертво, остальным пришлось залечь. Огрызаясь огнём, они отползали обратно к машинам, а «Восход два» продолжал поливать их пулями, постепенно беря в кольцо. Вдруг от скопления машин на дороге, отделился пикап, он на огромной скорости ворвался в пространство между отступающими «духами» и «Восходом два». Пулемётчик в кузове стрелял не прекращая, прижимая «восходовцев» к земле. Под прикрытием пикапа, отступающие террористы сгруппировались, и уже увереннее стали отступать обратно к автобусу. Автомобиль начал сдавать

назад, прикрывая их собой и беспокоя огнём «Восход два». Но сработал снайпер, и голова стрелка разлетелась в стороны кровавыми ошмётками. Обезглавленное тело тряпичной куклой перевалилось через борт кузова и упало в песок. Тут же машина была закидана гранатами из подствольных гранатомётов, и осталась стоять, изрешеченная осколками, и испуская клубы дыма.

Теперь бой больше походил на избиение. Пулемёты прижимали к земле остатки вражеского отряда, а снайперы по одному выщёлкивали наиболее ретивых. Оружие врага, конечно, не молчало, они лупили наугад, выставляя из-за укрытий стволы автоматов, но не высовываясь сами, такой огонь был крайне не эффективен и не мог воспрепятствовать нам закончить выполнение задач.

– Внимание, «Паук один, два и три», преступаем к зачистке, – распорядился я, убрал бинокль и передёрнул затвор автомата…

Не всегда правительство желает замарать свои руки, какие-то политические процессы не позволяют им сделать это. Гибридные войны уже давно пришли на смену обычным в нашем понимании войнам. Кому-то нужно выполнять грязную работу, поэтому и легализовали частные военные компании. «Подобная операция это не дело служащих ЧВК», – подумают многие. Возможно они будут правы, но из-за каких-то недоступных для наших умов обстоятельств, им приходится браться и за подобное. В конечном итоге всей операции, была уничтожена верхушка одной террористической организации. Большую часть пленных вернули к семьям, живыми и относительно здоровыми. Среди освобождённых оказался и майор Митрохин Николай Александрович, заместитель командира сводной инженерно – сапёрной группы. А потом, как выяснилось, мы ещё и земляки. Ну и подружились, в общем.

Когда нужно развеется, я оставляю семью дома, в соседнем районе, и еду на свою малую родину, в гости к Николаю, по лесам побродить, коньячка попить, да шашлычка погрызть. Жена моя всё понимает и не противится этому. Хорошая она у меня, живём счастливо, свой дом. Двое сыновей: старший школьник, ему тринадцать; младший детсадовец, ему четыре. В плане денег проблем не испытываем, есть у меня свой небольшой магазин автозапчастей, который приносит неплохой доход. Так сказать, на хлеб с маслом, колбасой и красной икрой хватает, ещё и остаётся. Да и сбережения со службы в ЧВК имеются – лежат себе в банке, а проценты в кармане, на карте. В этой связи, супруге работать не приходится, домохозяйка она у меня.

В общем и целом, загуляем с Николаем знатно, дня на два – три, финансы-то позволяют. И чтоб всё как положено, баня там, берёзовый веничек… Ох, а баня у Митрохина м-м-м, не банька – мечта! А может, и поохотимся, ружьишко моё, старенькая ижевская вертикалка дожидается меня в родительской квартире.

Иду по лесу и улыбаюсь, представляю, какое выражение лица будет у Николая, когда ему сообщат о моем визите. На КПП он непременно явится сам, по-отечески раздаст «лещей» дежурному с дневальными, а потом, вставляя матюги вместо запятых, обнимет меня и пожурит за то, что не сообщил о приезде. Потом мы пойдём в штаб, где забуримся в его кабинет, и он обстреляет меня градом вопросов, на тему: «Как сам?», «Как жена?», «Как дети?». Потом побежит к командиру части отпрашиваться на пару дней, на ходу придумывая какую-нибудь нелепицу типа рожающей двоюродной сестры.

Иду себе, мечтаю, как вдруг резкая боль пронзила тело. Она медленно прокатилась по позвоночнику от основания черепа до копчика. В глазах потемнело, подкосились ноги, я упал на четвереньки, выронил корзину и рассыпал грибы. Крючило меня сильно и вскоре, от такой нестерпимой боли, сознание отключилось. Приходил в себя долго, было очень дурно, будто с тяжелейшего похмелья. В отключке, видимо, я пролежал значительное время, потому что уже смеркалось. Попытался встать, но в конечности будто набили ваты, предварительно достав из них кости. Картинка перед глазами была мутная и рябила, сфокусировать взгляд получилось не сразу. Кое-как усевшись и прислонившись к дереву, я стал массировать виски и тереть глаза, тем самым разгоняя остатки дискомфорта. Минут через пять меня отпустило но к горлу подкатил такой ком тошноты, что сдержаться не получилось и я украсил молодую траву рвотными массами. После этого стало значительно лучше, а чуть погодя получилось подняться на ноги. Закурил, начал собирать рассыпанные грибы, раздумывая над причиной приступа боли и обморока. Очень интересно, ведь раньше такого не было. Наверное, нужно пройти медицинское обследование. Может старые раны дают о себе знать? Ранений и контузий-то у меня целый букет. Затушив окурок и не забыв прихватить корзину, я пошёл дальше, прислушиваясь к своему организму.

Порядочно стемнело, здоровье больше сюрпризов не подкидывало. До КПП, по моим прикидкам осталось каких-нибудь метров четыреста, не больше. Вдруг, со стороны войсковой части раздалась нечастая стрельба, которая вскоре переросла в массивную канонаду. Отчётливо слышалось «тявканье» натовских штурмовых винтовок, и сухая трескотня автоматов Калашникова. Сквозь звуки автоматической стрельбы были слышны хлёсткие выстрелы снайперских винтовок. Я присел, прижался к комлю дерева и прислушался. Минуты через три стрельба стихла, но иногда всё же раздавались короткие очереди и одиночные выстрелы. Может учения какие-то, антитеррор там или отражение условного нападения? У вояк это в порядке вещей. Переждав ещё немного, я с опаской и осторожностью продолжил движение.

Не

доходя до КПП метров сто, достал сотовый телефон и решил позвонить Николаю. Вдруг действительно идут учения, а тут я нарисовался – хрен сотрёшь. Из динамика смартфона монотонный женский голос известил меня об отсутствии мобильной сети. С чего бы вдруг? Связь здесь всегда была отличная. Я потыкал пальцем по сенсору смартфона, перезагрузил его. Хм, та же фигня – отсутствует покрытие сетью…. Что-то тут явно не так. Хотя возможно я слишком мнителен или у меня профессиональная деформация. Да какая к чертям деформация, паранойя это, чистой воды паранойя. Прям как в том анекдоте: «Если вы не страдаете паранойей, это ещё не значит, что они за вами не следят». Паранойя паранойей конечно, но лучше перебздеть, чем недобздеть. Старшина мой так говорил, давно, по срочной службе ещё.

Оставив корзинку с грибами под кустом и на всякий случай проверив охотничий нож на ремне (да, я хожу за грибами с охотничьим ножом ибо всякие там «ножечки» за ножи не считаю), я переместился ближе к КПП. Освещение на территории войсковой части отсутствовало. Из-за сгущающихся сумерек, рассмотреть что-либо дальше пятидесяти метров становилось проблематично, но пока ещё удавалось. Прячась за кустами, я потихоньку двигался по широкой дуге и приближался к зданию КПП. Не доходя метров десять – пятнадцать, в глаза бросилось лежащее на крыльце тело. Подошёл ближе. Черт, это военный! Китель весь в крови, кажется, признаков жизни не подаёт! Здесь явно происходит что-то нехорошее, а вот этот труп в военной форме, тому явное подтверждение. Нет, это точно не профессиональная деформация, и не паранойя… И не учения… Я хотел было приблизиться к телу и проверить, вдруг жив ещё, но из здания пропускного пункта показался ещё один военный. Странный, надо сказать, военный. Он передвигался по звериному на четвереньках, низко припадая к земле. Больной какой-то, ей богу больной. Он приблизился к телу, обнюхал, а потом, как ни в чём-то не бывало…. НАЧАЛ ЕГО ЖРАТЬ. Этот безумец отрывал зубами лоскуты кожи с лица сослуживца и смачно чавкая жевал, урча при этом от удовольствия!!! Ах, ты ж мать твою, гвардейскую дивизию!!! Я выхватил нож и был намерен вмешаться в процесс поедания трупа, однако на территории части, где-то совсем рядом, длинной очередью застрочил пулемёт, потом ухнул взрыв и очередь оборвалась. Людоед оторвался от своей омерзительной трапезы, повернул голову на звуки, утробно рыкнул и вернулся к своему занятию. Сказать, что я был поражён происходящим, значит ничего не сказать. Я находился в глубочайшем шоке. Неведомый враг, вооружённый (судя по характерным звукам выстрелов) западными образцами оружия, проник на территорию войсковой части и теперь там идёт бой. Отсутствие освещения и сотовой связи, только подтверждает мою гипотезу. Скорее всего диверсанты захватили ключевые объекты, повредили линии электропередач, аварийные генераторы и глушат связь. Что–что, а азы диверсионного дела мне знакомы.

Так как никакой опасности кроме каннибала рядом не наблюдалось, я вышел из лесополосы и быстрым шагом направился к КПП. Нужно во что бы то ни стало оторвать этого сумасшедшего от его чудовищной трапезы. Лучше всего это сделать спровоцировав драку. Сейчас вот пойду и дам пинка этому психу. Драться я люблю и умею, поэтому можно не сомневаться в исходе драки. И не таким, как говорится, «свет гасили». Подойдя, ближе удалось разглядеть значки на груди обоих, и по ним понять, что дежурный по КПП лейтенант поедает дневального по КПП рядового. Офицер увидел меня, перемахнул через покойника и, как бы готовясь защищать свою добычу, оскалился и угрожающе зарычал. Его нечеловеческий, лишенный всякого смысла взгляд абсолютно чёрных глаз ужасал. Заставлял сердце съёживаться и трепыхаться от нахлынувшей волны панического, первобытного ужаса. Сомневаться в сильном умственном расстройстве дежурного лейтенанта оснований не было и я, удобнее перехватив нож, ринулся на него. А он на меня.

Рассчитывать на лёгкую и скоротечную схватку не пришлось. Подвижности, ловкости и прыгучести моего врага мог позавидовать любой продвинутый паркурмен. Кстати, противник уступал мне в габаритах, однако, силушки в нём было хоть отбавляй. Казалось, он атаковал меня одновременно отовсюду: сверху, снизу, слева, справа. В прыжках и с места наносил мощнейшие удары руками, ногами, головой, резко менял направления движений, пытался схватить меня зубами. Все атаки он проводил с четверенек, как животное какое-то. Множество ударов я блокировал, от некоторых уклонялся, но и пропустил тоже достаточно. Дрался бы он привычно, как все нормальные люди – я бы ему накостылял, но тут иной случай, не стандартный… Противнику удалось разбить мне губы и лоб, «отсушить» руки и бедра, сбить дыхание. Но и он не мог похвастать, что мои атаки и контратаки его миновали: я несколько раз достал его ножом по корпусу и рукам; однако, несмотря на это, прыти у него не поубавилось. А вот меня он измотал конкретно, я держался только на морально – волевых качествах. В какой-то момент я заметил, что моего «спарринг партнёра» плохо слушается правая рука, всё-таки нож медленно, но верно делал своё дело. Наверное были повреждены сухожилия и очень скоро военный перестал использовать раненую конечность. Я решил воспользоваться этим и, подпустив его как можно ближе, в момент атаки ушёл влево с нырком под правую руку и всадил нож в область сердца. Однако, противник тоже сумел достать меня. Сильный удар коленом пришёлся по подбородку, и я «поплыл», выпустил нож и опрокинулся на спину. Моё оружие осталось торчать в груди сумасшедшего, он упал на колени и принялся рвать нож из груди. Что бы ни упустить удобного момента, я, превозмогая последствия нокаута, шатаясь и спотыкаясь, вскочил, схватил валявшийся рядом булыжник и с придыхом опустил его на голову врага. Мерзкий хруст известил меня о проломленном черепе и голова оппонента утратила былую правильность «оформления». Изнеможённый схваткой я опустился на землю рядом с поверженным противником.