Шрифт:
СВЕТОСЛАВ МИНКОВ
ПОЕЗД
Перевод С. КОЛЯДЖИНА
Паровоз пыхтит, окутываясь густым белым паром. Еще несколько минут - и он заскользит по блестящим рельсам, исчезающим вдали. Моросит частый дождь, пахнет дымом, слышатся выкрики носильщиков, катящих маленькие тяжелые тележки с багажом. Из окон вагонов пугливо выглядывают улыбающиеся лица. Глаза их влажны и смотрят рассеянно. Уже давно прощаются отъезжающие и провожающие и повторяют одни и те же слова, будто не понимая друг друга как следует:
– Пиши почаще, слышишь?
– Как только приедешь, телеграфируй!
–
Молодая дама с сильно намазанными губами и крашеными волосами советует своему супругу, стоящему на перроне:
– Смотри же, сильно не переутомляйся и пораньше ложись спать! Господи, как я беспокоюсь, оставляя тебя одного! Ты так не следишь за своим здоровьем!
Тронутый супруг добродушно улыбается и утешает свою дорогую женушку извечным ответом:
– Будь спокойна! Береги себя хорошенько!
– Ты, милка, не забудешь? Один флакончик Ша-нуар и коробочку Герлен. Если у тебя останутся деньги, купи еще шелковую комбинацию! Шелковые вещи в Бухаресте, говорят, очень дешевы!
– Внесешь только проценты, понятно? Смотри не потеряй вексель!
– Ах, если б только вы знали, как я вам обязана! Мне кажется, что я никогда не смогу отплатить вам за гостеприимство!
– Глядите, не оставляйте дом без присмотра! Да закрывайте хорошенько банку с вареньем!
– Передай привет Весе и скажи ей, пускай не беспокоится о своем назначении. Министр взял себе на заметку! На этих днях будет приказ!
– Марин, корзинка! Где корзинка?
И в суматохе этих последних наказов и поручений, в нежной нервности рук, протянутых на прощанье, есть что-то поистине трогательное. Одни из путников уезжают лишь на несколько дней, другие - на месяцы и годы, но все они будто навсегда отрываются от своих близких, которые смотрят на них с перрона как в некоем грустном сне.
Проводник проходит вдоль окон поезда и закрывает двери вагона. Последний звонок обрывает разговоры. Наступает неизбежный миг расставания, на всех лицах появляется мучительная улыбка.
– Ну, доброго пути и веселого времяпровождения!
– Будьте здоровы!
– Жду письма!
– И я тоже!
– Готово-о-о!
Короткий свисток кладет конец этому железнодорожному романтизму. Паровоз ревет, как зверь в зоологическом саду, вагонные оси скрипят, поезд медленно скользит по рельсам. Один из провожающих, который, очевидно, любит эффекты, выхватывает из кармана громадную плитку шоколада и бросает в одно из открытых окон вагона. Развеваются платочки, слышатся отдельные слова, которых никто уже не понимает. Окутанные паром и дымом лица путников становятся уже нереальными.
Поезд удаляется, черные круги буферов последнего вагона постепенно тают, прощальные платочки трепещут, как улетающие бабочки, и рельсы сразу же пустеют.
Пока провожающие толпятся у выхода из вокзала, люди в поезде внезапно попадают в какой-то новый мир. С молниеносной быстротой завязываются знакомства. Все чувствуют себя близкими, как будто сто лет прожили вместе. Путники в каждом купе образуют нечто вроде отдельной
Дама с крашеными волосами, беспокоившаяся о здоровье своего супруга, весело разговаривает в коридоре вагона со своим старым приятелем, неожиданно выскочившим перед ней, словно пружинный черт из коробочки,
– Ваньо не заподозрил, что ты поедешь со мной?
– спрашивает приятель.
– О, его воспитание никогда не позволит ему допустить эту мысль!
– самодовольно отвечает дама, доставая из сумочки маленький кожаный портсигарчик и закуривая папиросу.
В купе напротив этой внебрачной парочки сидят восемь человек - ровно столько, сколько мест в купе. Коммивояжер в брюках гольф, девушка в зеленом пуловере, маленькая старушка, черная как блоха, двое не особо примечательных пенсионеров, с увлечением беседующих о водоснабжении в Дели-Ормане, учительница с серебряным Микки-Маусом на блузке, аптекарь с головой, облысевшей словно назло тем специальным снадобьям от выпадения волос, которые он продает в своей аптеке, и, наконец, совсем странный господин неопределенного возраста, со свежим и бодрым лицом сангвиника, который придерживается покровительственного тона по отношению ко всем остальным и играет, так сказать, роль коменданта купе.
– Барышня, переставьте бутылку с сиропом, потому что так, как вы ее поставили, она может опрокинуться и испачкать вам платье, - назидательно говорит странный господин девушке в зеленом пуловере.
И девушка подчиняется, как загипнотизированная, берет бутылку с сиропом и ставит ее возле корзины на багажной сетке.
Но странный господин чувствует, что не все еще в порядке, и поэтому обращается к старушке:
– Ты, бабушка, садись на мое место, а я сяду на твое, а то как бы тебя не продуло от окна!
Когда старушка безропотно исполняет распоряжение своего любезного спутника, он успокаивается, устраивается поудобнее у окна, поглядывает через стекло наружу и служебным голосом кондуктора предупреждает:
– Через три минуты будем в Капиново.
– Как? Неужели уже подъезжаем к Капиново?
– замечает торговец.
– А я думал, что сейчас будет Дафиново.
– Нет, Дафиново будет после Капиново!
– отрезает комендант.
– Потом пойдет Лешница, а затем Чесница. Вы у меня спрашивайте о станциях! Я как свои пять пальцев знаю эту линию!
Через три минуты поезд действительно останавливается в Капиново. Странный господин выбегает из купе, и только когда раздается звонок отправления, он возвращается, нагруженный пирожками и котлетами, как некий сказочный бог изобилия.
Господин усаживается на место, разворачивает просаленные пакетики и с жестом небрежной щедрости начинает угощать всех подряд.
– Прошу вас, возьмите котлетку! В дороге появляется аппетит! Кто желает, может взять и пирожок!
Путники один за другим стыдливо протягивают руки и с благодарностью принимают предложенное им угощение.