Поэмы
Шрифт:
Ведь Изабелла брошена в ночи:
Она угаснет в непомерной муке,
С возлюбленным цветком навек в разлуке.
62
Отныне деве не было утех,
Все поиски остались бесполезны.
Стал взор ее безумен, жалок смех,
Вопросы тщетны и моленья слезны;
Она старалась разузнать у всех,
Где спрятан базилик ее любезный,
И все звучал ее печальный клик:
"Верните мне мой нежный базилик!"
63
Она
Похищенный цветок вернуть моля.
Со смертью девы сделалась печальней
Прекрасная тосканская земля;
Судьбу ее и ближний знал и дальний,
И до сих пор напев поют поля:
"О, сколь жесток в безумии великом
Похитивший горшок мой с базиликом!"
Перевод Е.Витковского
ГИПЕРИОН
Фрагмент
КНИГА ПЕРВАЯ
Вдали от неба, в сумрачной низине,
Куда не залетят ни луч рассвета,
Ни свет луны, ни блеск ночных созвездий,
Покоился Сатурн - недвижней скал,
Безмолвней, чем молчание вокруг.
Как будто тучи, темная листва
Склонялась над седыми волосами;
Казалось, воздух затаил дыханье,
И жухлый лист, слетевший на траву,
Лежал, где лег; поток струился мимо,
Столь мертвенный, как будто тень паденья
Былых божеств окутала его;
Наяда притаилась в камыше,
К устам прижав озябший пальчик: тише!
Вдоль берега глубокие следы
Вели туда, где пребывал Титан,
К его стопам и к старческой деснице,
Откинутой бессильно и безвластно;
К его смеженным векам; к голове,
Опущенной на землю, будто ждущей
От Геи материнских утешений.
Он крепко спит... Но появилась та,
В чьей власти сон прервать необоримый.
Она к нему склонилась - не увидел.
Она к его притронулась плечу
Он не почувствовал прикосновенья...
Но кто ж она? Пред этою богиней
Начальных лет младенческого мира
Предстала бы пигмейкой амазонка,
Явился бы ничтожеством Ахилл,
И диск, несущий в небе Иксиона,
Она остановила бы шутя.
Подобен лику сфинкса из Мемфиса
Был лик ее; но тот - всего лишь камень.
Ее ж лицо светилось изнутри
Неизъяснимой красотою скорби,
И скорбь приумножала красоту.
Был полон взор тревожным ожиданьем,
Словно провидел за лавиной бедствий,
Промчавшейся со всекрушащим громом,
Другие беды - и куда страшней.
Прижав ладонь к груди - туда, где сердце
Болит у смертных, будто и богине
Знакома боль - она другой
Приобняла поникшего Сатурна
И голосом глубоким и напевным
Проговорила горькие слова...
...Как передать божественную речь
На жалком человеческом наречье?
Лишь тени фраз, нелепый слепок слов!
"Открой глаза, Сатурн!
– но для чего же?
Уж лучше спи, бессильный властелин,
Поскольку нет на свете утешенья,
И небеса отныне - не твои,
И на земле удел тебе - страданье,
И океан торжественно шумит,
Но не твое он произносит имя,
И не разлито в воздухе самом
Твое седое древнее величье.
Ты слал грома - теперь они звучат
Как смех над разоренным нашим домом;
Ты молнии метал - теперь они
В руках детей опасная игрушка...
О злое время! Каждый миг - как год!
С такою силой сдавливает правда
Со всех сторон, что силы нет вздохнуть.
Так спи, Сатурн, не размыкая вежд!
Не я, не я глаза тебе открою
Для неизбывной муки. Я склонюсь
К стопам твоим, рыдая. Спи, Сатурн!"
Как ветра неожиданный порыв,
Вдруг накатив волною одинокой,
Лишь чуть всколышет в полночи листву,
Спокойствия ночного не нарушив,
И в летней роще темные дубы
Патриции в зеленых одеяньях
Не шелохнутся больше, словно их
Околдовало звездное свеченье,
Так и ее слова умчались вдаль,
Не потревожив мертвый сон. Богиня,
Не сдерживая слез, к земле припала,
И волосы ее легли ковром
У ног Сатурна. Полная луна
Прошла по небу путь до новолунья
И полнолуньем завершила круг,
Мир заливая серебристым светом,
А бог с богиней были недвижимы
Все это время, будто изваянья.
Но час пришел - Сатурн открыл глаза.
Где блеск и мощь его былых владений?
Унылый сумрак, скорбный плач богини
Вот все, что охватили взгляд и слух.
Сатурн заговорил. Его слова
Звучали глухо. Борода дрожала
От старческой беспомощной трясцы.
"Жена Гипериона золотого,
Божественная Тейя! Я хочу
Взглянуть в твои глаза и в них увидеть
Живое отражение судьбы.
Как, это тело - мощный торс Титана?!
Как, этот лепет - голос божества?!
И этот лоб, морщинами изрытый,
Лишенный ныне властного венца,
Принадлежит Сатурну? Кто и как
Меня сумел низвергнуть? Что за силы,