Поэмы Оссиана
Шрифт:
* Togorma, т. е. _остров синих волн_, один из Гебридских островов, находившийся под властью Коннала, сына Кайтбата и друга Кухулина. Коннала иного называют сыном Колгара по имени основателя рода. За несколько дней до тог как весть о бунте Торлата достигла Теморы, Коннал отплыл на свой родной остр Тогорму, где его задерживали противные ветры, пока шла война, в которой убит Кухулин.
Приятен твой голос ушам Оссиана, дочь колесницевластного Сорглана! Но удались в чертоги пиров к пыланью горящего дуба. Прислушайся к ропоту моря, что катит валы у стен Дунскеха; да снидет сов на твои голубые очи, и герой предстанет тебе в сновидении.
Кухулин
"Зачем тебя нет, о Коннал, в сумрачный день непогоды? Юга вожди сошлись против колесницевластного Кормака. Удержаны ветром твои руса, и синие волны катятся вкруг тебя. Но Кормак не одинок: сын Семо сражается в битвах его. Сражается в его битвах сын Семо, гроза чужеземцев! Он, словно пар смертоносный, неспешно носимый удушливым ветром.** Солнце тогда багровеет, падают замертво люди".
**
Сколько черна и угрюма от облаков кажется мрачность,
Если неистово дышащий, знойный воздвигнется ветер.
Гомер, Илиада, V [864].
Так звучала песнь Карила, когда явился сын супостата. Наземь швырнул он тупое копье и передал слова Торлата, вождя героев с черных зыбей Лего, того, кто вел свои тысячи на брань с колесницевластным Кормаком. Кормаком, что был далеко в гулкозвучных чертогах Теморы: *** там он учился натягивать лук своих праотцев и вздымать копье Недолго вздымал ты копье, нежно-сияющий юности луч! Смерть стоит за тобой, еле зримая, как затененная часть луны за возрастающей светлой.
*** Дворец ирландских королей; некоторые барды называют его Teamhrath.
Кухулин встал перед бардом,* что пришел от великодушного Торлата. Он предложил ему чашу радости и принял с почестью сына песен. "Сладостный голос Лего, - сказал он, - о чем же слова Торлата? Идет ли он к нам на пир или на брань, сын Кантелы ** колесницевластный?"
* В древние времена барды были глашатаями, и поэтому их особа почиталась священной. В более позднее время они стали злоупотреблять своей привилегией, а поскольку они пользовались неприкосновенностью, то сочиняли столь вольные сатиры и пасквили на тех, кого не любили их покровители, что стали буквально общественным бедствием. Прикрываясь положением глашатая, они грубо оскорбляли противника, если он не принимал предложенных ими условий.
** Cean-teola' - _глава семейства_.
"Он идет на брань, - ответствовал бард, - на звонкую распрю копий. Едва лишь встанет серый рассвет над Лего, Торлат выйдет в поле сражаться. И дерзнешь ли ты встретить его в доспехах своих, король острова туманов? Ужасно копье Торлата! оно, как ночной метеор. Он поднимет его, и падают люди; смерть летит вослед молний его меча".
"Мне ли бояться, - ответил Кухулин, - копья колесницевластного Торлата? Как тысяча героев, бесстрашен он, но душа моя тешится в битве. Не покоится меч на бедре у Кухулина, бард старинных времен. Утро встретит меня на равнине и заблестит на вороненых доспехах сына Семо. Но садись на вереск, о бард, и дай нам услышать твой голос. Раздели ты с нами веселую чашу и послушай песни Теморы".
"Не время, -
*** Slia'-mor - _высокий холм_.
Он удалился под звуки песни; Карил ему подпевал. Пение было подобно воспоминанью о прошлых утехах, что душе и отрадно и горестно. Тени ушедших бардов слушают их со склона Слиморы. Нежные звуки несутся по лесу, и радуются тихие ночные долины. Так в полдневной тиши, когда сидит Оссиан в долине ветров, доходит до слуха его жужжанье горной пчелы; ветер порой перехватит приятный тот звук на пути, но он возвращается снова.
"Затяните, - сказал Кухулин ста своим бардам, - песнь Фингала благородного, ту песнь, что он слушает ночью, когда на отдых его нисходят сны, когда играют барды на арфах далеких и слабый свет озаряет стены Сельмы. Или воспойте горесть Лары и вздохи матери Калмара,**** когда тщетно искали его на холмах, а она взирала на лук сыновний в чертоге. Карил, повесь щит Катбата на эту ветвь и рядом поставь копье Кухулина, чтобы подал я знак к сражению с первым серы лучом востока".
**** Калмар - сын Маты. Смерть его подробно описана в третьей книге "Фингала". Он был единственным сыном Маты, и род на нем прекратился. Это семейство обитало на берегу реки Лары в окрестностях Лего и, возможно, близко от того места, где находился Кухулин; поэтому он и вспомнил плач Алклеты над сыном.
Герой оперся на щит отца; зазвучала песня с берегов Лары. Сто бардов сидели поодаль, лишь Карил - рядом с вождем. Он составил слова этой песни, и печально звучала арфа.
"Алклета,* сединой убеленная мать колесницевластного Калмара, зачем обращаешь ты взоры в пустыню, ожидая, что сын вернется? То не его герои чернеют средь вереска и не голос Калмара слышится. Это лишь дальняя роща, Алклета, это лишь горный ветер ревет!
"Кто перепрыгнул поток Лары, скажи, сестра благородного Калмара?** Не его ли копье видит Алклета? Но затуманился взор ее! То не сын ил Маты, ответь мне, многолюбимая дочь?"
* Ald-cla'tha - _увядающая красота_; это поэтическое имя матери Калмара, возможно, придумано самим бардом.
** Говорит Алклета. Калмар обещал вернуться в назначенный день, и бард рассказывает, как его мать и сестра Алона нетерпеливо смотрят в том направлении, откуда ожидают появления Калмара.
"Это лишь старый дуб, Алклета, - отвечала Алона,*** что и в слезах прелестна, - это лишь дуб, Алклета, склоненный над током Лары. Но кто там идет по равнине? Поступь его поспешная нам предвещает горе. Он вздымает высоко копье Калмара. Алклета, оно запятнано кровью!"
*** Aluine - _совершенная красавица_.
"Но оно запятнано кровью врагов, сестра колесницевластного Калмара.**** Ни лук его, ни копье не возвращались досель из битвы могучих, не обагренные кровью.***** Его приход расточает сражение; он пламень смерти, Алона! Юноша, скорбно спешащий, где же сын Алклеты? ****** Возвращается ль он во славе своей посреди гулкозвучных щитов? Но ты мрачен и нем! Значит, Калмара больше нет! Не рассказывай, воин, как он погиб, ибо не в силах я слышать о страшной ране его".