Поэмы Оссиана

Макферсон Джеймс

Сын далекой земли, обитатель сокровенной кельи! Слышу ль я шелест рощи твоей иль это глас твоей песни? В моих ушах рокотал поток, но я слышал глас благозвучный. Кого восхваляешь ты - вождей ли родной земли, духов ли ветра? * Но, одинокий житель скалы, взгляни на тот вересковый дол. Ты увидишь могилы зеленые, на них густая трава шуршащая, на них камни, поросшие мхом. Ты увидишь их, сын скалы, но глаза Оссиана ослепли.

* Поэт подразумевает кульдийские религиозные гимны.

Горный поток низвергается с ревом и стремит свои воды вокруг зеленой горы. На вершине ее вздымаются четыре замшелых камня средь засохшей травы. Два древа, склоненные бурею,

простирают вокруг шумливые ветви. Это твое жилище, Эрагон,** это твой тесный дом! Звон твоих чаш давно уже в Соре забыт, и щит потемнел в чертоге твоем. Эрагон, король кораблей! вождь далекой Соры! Как ты пал в наших горах? *** Как повержен могучий?

** Erragon или Ferg-thonn означает _ярость волн_; возможно, это поэтичное имя дал ему Оссиан, потому что в преданиях он зовется Анниром.

*** Краса твоя, о Израиль, поражена на высотах твоих! как пали сильные!

Вторая книга Царств, I, 19.

Как пали сильные на брани! Сражен Ионафан на высотах твоих.

Там же, I, 25.

Сын сокровенной кельи, тешат ли песни тебя? Так слушай о битве при Лоре; звон ее стали давно утих. Так гром прогремит над омраченным холмом и снова все умолкает. Солнце, вернувшись, безмолвно струит лучи. Улыбаются скалы блестящие и зеленые выси гор.

Залив Коны принял наши суда с бушующих волн Уллина; * белые паруса бессильно повисли на мачтах, и буйные ветры ревели за рощами Морвена. Рог короля прозвучал, и олени прочь побежали с утесов. Наши стрелы в леса полетели; на холме уготовано пиршество. Славно мы веселились на скалах в честь победы над грозным Свараном.

* Это произошло, когда Фингал возвращался с войны против Сварана.

Два героя были забыты на пиршестве нашем, и гневом они воспылали. Тайно вращали они багровые очи; у каждого стон из груди вырывался. Видели их, когда они меж собой говорили и копья бросали наземь. Они были две темные тучи среди радости нашей, словно столпы тумана среди покойного моря. Оно сверкает на солнце, но моряки опасаются бури.

"Подними паруса мои белые, - молвил Маронан, - подними, и пусть их наполнит западный ветер. Понесемся, Альдо, сквозь пену северных волн. Нас на пиру позабыли, хоть наши десницы багрились кровью. Покинем холмы Фингала и станем служить властителю Соры. Свиреп его лик, и клубится война вкруг его копья. Стяжаем славу, о Альдо, в боях гулкозвучной Соры".

Они взяли мечи и щиты с ремнями и устремились к заливу шумному Лумара. Пришли они к надменному королю Соры, вождю скакунов ретивых. Эрагон вернулся с охоты; копье его кровью обагрено. Он долу склонял лицо свое темное и насвистывал на ходу. Он пригласил чужеземцев на свои пиры. Они сражались и побеждали в бранях его.

Возвращался Альдо, увенчанный славой, к высоким стенам Соры. С башни смотрела супруга Эрагона, смотрели влажные, томные очи Лормы. Ее темно-русые волосы развевает ветр океана, белые перси колышатся, словно снег на вереске, когда подъемлются легкие ветры и тихо вздымают его на свету. Она увидела младого Альдо, подобного лучу заходящего солнца Соры. Нежное сердце ее вздохнуло, слезы наполнили очи, и глава склонилась на белую руку.

Три дня сидела она в чертоге, скрывая горе весельем. На четвертый она бежала с героем по бурному морю. Они достигли замшелых башен Коны и пришли к Фингалу, властителю копий.

"Альдо надменносердый, - сказал, вставая, король Морвена, - стану ль тебя защищать я от гнева короля оскорбленного Соры? Кто примет моих людей в чертогах своих, кто пир задаст чужеземцам после того, как Альдо,

ничтожный душой, похитил красавицу Соры? Ступай на холмы свои, бессильная длань, и сокройся в свои пещеры. Прискорбна битва, что нам предстоит с королем омраченным Соры. Дух благородного Тренмора! Когда же Фингал перестанет сражаться? Я рожден среди битв,** и мне суждено по крови шагать до могилы. Но десница моя не обидела слабого, мой булат не коснулся того, кто не владел оружием. Я предвижу бури, о Морвен, что ниспровергнут мои чертоги, когда чада мои погибнут в бою и никого не останется в Сельме. Тогда придут бессильные, но они не найдут могилы моей; слава моя в песне, и почтут времен; грядущие мои подвиги сновидением".

** Комхал, отец Фингала, был сражен в битве против племени Морни в тот самый день, когда Фингал родился, поэтому вполне уместно сказать, что он был _рожден среди битв_.

Вкруг Эрагона собрался его народ, как бури вкруг духа ночи, когда сзывает он их с вершины Морвена, чтоб устремить в далекий иноплеменный край. Он дошел до берега Коны и послал к королю барда, требуя битвы тысяч или земли многих холмов.

Фингал сидел в чертоге своем в кругу товарищей юности. Младые герои охотились и зашли далеко в пустыню. Седые вожди толковали о делах своей юности и о минувших годах, когда пришел престарелый Нартмор, король многоводной Лоры.*

* Neart-mor - _великая сила_. Lora - _шумная_.

"Не время теперь, - начал вождь, - слушать песни времен минувших: хмурый Эрагон стоит на бреге и подъемлет десять тысяч мечей. Мрачен король меж своих вождей! он словно месяц померкший среди ночных метеоров".

"Приди, - промолвил Фингал, - из твоего чертога, дочь любови моей; приди из твоего чертога, Босмина,** дева многоводного Морвена! Нартмор, возьми коней чужеземцев *** и сопутствуй Фингаловой дочери. Пусть она пригласит властителя Соры на пиршество наше к тенистым стенам Сельмы. Предложи ему мир, Босмина, достойный героя, и сокровища щедрого Альдо. Далеко отселе охотятся юноши Морвена, а наши длани дрожат от старости".

** Bos-mhina - _мягкая и нежная рука_. Она была младшей дочерью Фингала.

*** Вероятно, это были кони, захваченные каледонцами во время вторжения в римские владения, на что, по-видимому, указывает выражение _кони чужеземцев_.

Она пришла в войско Эрагона, словно луч света в мрачную тучу. В правой ее руке сияла стрела золотая, а в левой - блестящая чаша, знамение мира в Морвене. При виде ее просиял Эрагон, словно утес под нежданными солнца лучами, когда исходят они из разорванной тучи, разделенной ревущим ветром.

"Сын далекой Соры, - начала, зарумянившись, нежная дева, - приди на пир короля Морвена к тенистым стенам Сельмы. Мир, достойный героя, прими, о воин, и оставь покоиться темный меч у бедра твоего. А если ты предпочтешь сокровища королевские, выслушай слово щедрого Альдо. Дает он Эрагону сотню коней, что послушны узде, сотню красавиц из дальних стран, сотню соколов, что на трепетных крыльях небеса прорезают. Твоими же будут сто поясов, дабы высокогрудых жен опоясать; помогают они героев рожать и исцеляют чада мучений.**** Десять чаш, камнями украшенных, будут сиять в чертогах Соры; блеском их озаренная, вода ключевая искрится, как вино. Некогда они веселили властителей мира ***** посреди гулкозвучных чертогов. Твоими станут они, о герой, или супруги твоей белогрудой. Лорма будет очами блестящими поводить в чертогах твоих, хоть и любит Фингал великодушного Альдо, Фингал, что вовек не обидел героя, хотя десница его сильна".