Поединок
Шрифт:
Он собирался стрелять на поражение, и ему было абсолютно все равно, кого ему придется убить. Он сейчас был готов застрелить даже трехмесячного малыша, если он его увидит.
Если даже армия оказалась не способна противостоять сопливым мальчишкам и девчонкам, то теперь только он сможет остановить их, или хотя бы попытаться.
Впрочем, для него они не были детьми, в его представлении все они были скорее злобными маленькими карликами, собирающимися развалить его мир на части. Инопланетянами, монстрами из параллельной вселенной, посягнувшими на
Если каждый ребенок сможет скрутить гвардейца, вооруженного автоматом, или полицейского, то этому государству пришел конец.
Ими будут управлять не почтенные сенаторы и высокопоставленные люди, и даже не президент, ими будут управлять эти сопливые дети! Рухнет правопорядок, создаваемый сотнями лет. Исчезнет правительство, и вся эта страна превратится в хаос, если только он не встанет на защиту демократических ценностей. Он - боец последней линии обороны! Это его работа - спасать эту страну от всего, что ей угрожает. И не важно, кто это делает…
Грем увидел, как на поляну вышел маленький мальчик и прицелился, но раньше, чем он успел нажать на курок, гвардеец, выскочивший из-за куста, схватил мальчишку и потащил его в сторону. За первым мальчиком выскочил второй, и опять раньше, чем он успел выстрелить, еще один гвардеец, прикрывая его своим телом, потащил в кусты.
«Они все сошли с ума, - подумал Грем.
– Гвардейцы перешли на сторону террористов, если они прячут их от его выстрелов. Похоже, что эти дети произвели психологическую обработку солдат, и теперь гвардейцы управляются ими. Придется стрелять во всех, он больше никому не может доверять». Грем прицелился в ближайшего солдата, потом передумал и поймал в перекрестье прицела майора.
Кир вошел в здание и остановился, прислушиваясь к себе.
– Что не так?
– спросила Тося, глядя на него неестественно расширенными глазами, амфетамин все еще действовал.
– Наверху находится кто-то, кто знает о нас. Он следил за нами. Любопытно, что в здании пусто, только на верхних этажах находятся люди. Их немного, не больше десятка.
– Что в этом любопытного?
– То, что те люди, которые здесь работали, эвакуированы. Значит, наверху находятся наши враги.
– На сегодня хватит уже сражений, - покачала головой Тося.
– Я хочу домой.
– Дома у нас уже нет. Его захватили чужаки. На улицу тоже нельзя, там готовятся к захвату здания бойцы спецназа. Скоро они ворвутся сюда.
– Поэтому ты метнулся в это здание?
– Я метнулся сюда, потому оно было к нам всех ближе. Я поздно почувствовал, что на нас смотрят уже через перекрестье прицела.
– Нам нужно уходить отсюда, это здание нас не спасет.
– Я согласен, - кивнул Кир.
– Но куда нам идти? На улицу нельзя, все выходы уже заблокированы. Остается ждать, или подниматься наверх. Хотя бы посмотреть, кто там находится. Может быть, и решение там найдется?
– А может быть, и нет.
– Все может быть. Кир подошел
– Я заблокировал двери, это задержит спецназ, хоть и ненадолго. Они умеют вскрывать такие запоры. А теперь пошли к лифту.
– Не понимаю до сих пор, зачем нам это нужно?
– Я пока тоже, - Кир поморщился от боли.
– Будем считать это моим предчувствием. Других вариантов все равно нет.
Тося пожала плечами и двинулась за ним.
– Не нравится мне все это и уже давно, с того момента как меня схватили и привезли сюда. Но я доверяю тебе и твоей интуиции. А сама я ничего не чувствую. Мне кажется, что все мои способности пропали навсегда.
– Это не так, - покачал головой Кир.
– Тебе просто нужно отдохнуть, избавиться от той химии, что в тебя влили. Тогда все вернется. Если нет, то я тебя снова буду лечить.
Они вошли в лифт, Кир внимательно осмотрел кнопки и нажал самую верхнюю.
– Где-то там; подъедем поближе, сориентируюсь точнее.
– Они опять будут в нас стрелять?
– Конечно, это единственное, что они умеют делать хорошо.
– Нас могут убить, - заметила Тося.
– Нас убивают почти семь часов, везение пока на нашей стороне. Хоть, конечно, в любой момент все может измениться…А ты что предлагаешь? Сдаться?
– Ну, уж нет, - Тося отчаянно замотала головой.
– Только не это. Лучше уж умереть.
Бомс вбежал в кусты и увидел хмурого высокого человека с автоматом.
– Я хочу драться с тобой, - снова крикнул Бомс.
– Один на один.
– Зачем мне драться с тобой, малыш?
– улыбнулся мужчина.
– Мы не деремся с детьми, мы их защищаем.
– Но вы же стреляете в нас…
– Мы не стреляем не в вас, мы стреляем в террористов, которые захватили автобус, и теперь хотят взорвать атомную электростанцию.
– Но с нами не было никаких террористов, - растерянно развел руками Бомс.
– Да мы взяли автобус, но мы никого не убили, и не собираемся ничего взрывать, тем более какую-то электростанцию. Зачем она нам нужна?
– Подожди, мальчик, - покачал головой мужчина.
– Ты хочешь сказать, что ты был в этом автобусе?
– Да, - кивнул Бомс.
– И я, и мои друзья.
– И что в автобусе, кроме вас не было ни одного взрослого с оружием? Они не угрожали вам? Не говорили, что всех убьют?
– Взрослые были, но они работают с нами в детском доме. У них нет оружия, зачем им оно? Не в нас же стрелять…, а никого больше в автобусе не было.
– Тут какая-то ошибка, - мужчина взял в руки рацию.
– Дайте мне майора. Что? Убит? Кем? Террористами? Мужчина мрачно повернулся к Бомсу.
– Вот видишь, мальчик. Террористы есть, они только что застрелили нашего командира из снайперской винтовки.
– Но в автобусе были только мы, - Бомс взволновано затеребил пуговицу.
– У нас не было никаких террористов с винтовками. И вы стреляете по нам…