Поединок
Шрифт:
– Да ты, барин, не волнуйся. Спасем мы твою жену, – сказал Енай, увидев в дверной проём куда-то идущего Степана. Верейский с удовольствием пожал руку Енаю.
– Это благородное дело. Ранним утром и пойдем. Я с радостью помогу вам, – Андрей со вершенно искренне был восхищен таким скорым разрешением поисков.
Тем временем, Велигорова стояла у своей кареты и давала указания своему конюху, кото- рый смазывал колеса кареты дёгтем. К ней подошел Степан.
– Ты еще не уехала, горемычная душа?
Голос дяди обрадовал женщину.
– А ты смотрю, частенько здесь бываешь?
– Я Дунька, здесь вместо
– Гости?
– Да, Дуня, гости. Может и не к нам, но только поглядеть на них надобно.
Велигоровой почему-то подумалось про Крекшина.
– Дядя, мне нужна твоя помощь. Мне нужно до времени, схоронить у вас одного человека. Его ищет тайная канцелярия.
– Попутчик, что ль твой?
– Он самый. Но только он не должен об этом знать. Он честный человек. Если сведает, то скажет, что ни в чем не виноват, и готов лично оправдаться. Пусть, его твои разбойники поймают, и подержат у себя до весны. Я готова заплатить твоему атаману.
– Так – то оно так, но как же ты его к нам отправишь?
– Я думаю, сегодня вечером или завтра утром он, Истомин и с ними еще четверо пойдут к вам вызволять Софью, женщину которую вы украли. Вот вы его и поймаете. А я потом вашему атаману деньги принесу, если все получится.
Степан почесал затылок.
– Ловко, Дунька. Только атаман много запросит, я его знаю.
– Я заплачу. Только вреда ему не чините никакого, и кормите хорошо, – Велигорова опус- тила глаза, – не хочу, чтобы он на дыбе висел, и показания под пытками супротив себя давал. Знаешь, как Федор мучился. Это сложно забыть, – слёзы опять навернулись на гла- за женщины.
– Положись на меня, я все, как велено, сделаю.
Утро наступило с легким туманом, или дымкой поднимавшейся от низин, и речки. Андрей и Клим шли первыми, за ними Истомин и еще двое, Енай шёл последним. Ему не давало покоя какое-то странное беспокойство, так что он все время озирался и шел позади всех, не очень понимая, чего опасается. Туман придавал окружающему ландшафту сказочный вид. Можно было увидеть в иных очертания вылезающего лешего или чью-то косматую голову с большими глазами, которая на поверку оказывалась кустом или кроной дерева. За последние дни пока шли поиски Софьи, Истомин ни разу не заговорил с Евдокией, но только потому, что был морально вымотан из-за происшедшего, и поражен тем, что она выходит замуж за князя Верейского. Андрей Васильевич странным образом напоминал ему Федора. И он даже иногда думал, что это его друг мстит ему с того Света за предате- льство, когда он в очередной раз встречал князя Верейского. Но выбор Евдокии себе в женихи Андрея вызвал в нем мистический ужас. Словно кто-то там, наверху хотел непо- стижимым образом исправить трагическое прошлое на неотвратимое возмездие. У Исто- мина появились дурные предчувствия, и присутствие Велигоровой только усиливали их. Поэтому, когда он смотрел на утренние туманные пейзажи, ему мерещился Федор, смот- ревший на него с укором и грустью. Ах, если бы здесь был Крекшин, он бы смог объяс- нить ему все, что с ним происходит
– Барин, барин, что ты делаешь? Кто же так идет? Схоронись. Ты себя погубишь и жену не спасешь.
– А где Андрей и Клим? – тихо спросил Иван.
– Они ушли вперед.
Иван и Енай спрыгнули в овраг с крапивой, и незаметно выглянули из зарослей. Туман немного развеялся. И мужчины увидели, что в поселении было достаточно оживленно. На улице горело три костра. Мужские силуэты мелькали между избами, о чем-то переговари- ваясь. Вдруг послышались крики, и пронзительный лай собак.
– Держи его супостата! Да пали, пали! Да не в того, в этого! – разносилось по округе, то тише, то громче.
– Что происходит? – недоумевал Иван. – Мы раскрыты?
Истомин хотел подняться во весь рост, чтобы было лучше видно, но Енай помешал ему.
– Ты куда, барин.
Неожиданно, кубарем в овраг скатился Клим.
– Клим? – удивился Енай. – А где Верейский?
– Его повязали.
– Как ты допустил? – возмутился Бравлин.
– А они на нас с собаками. Да и странно, но, кажется, их кто-то предупредил.
– Да, что ты городишь, холоп?– возмутился Истомин. – Как такое может быть?
Енай посмотрел на Клима, и промолчал. У него было такое же чувство, и при этом ему представилась фигура Степана. Пронырливый такой мужичонка, верно, сидит в трактире, смотрит да слушает, а потом атаману и доносит.
– Возвращаемся! – скомандовал Енай.
– А как же Софья? – спросил недовольный Иван.
– Не сегодня. Коли все сгинем, кто её вызволять будет? Может, один пойдешь?
Истомин прикусил язык, понимая, что не сможет этого сделать. Мужчинам пришлось возвращаться ни с чем. Тем временем князь Верейский очнулся от прикосновения чьих-то теплых рук. Он открыл глаза и в свете лучины увидел княжну Сегорскую.
– Софья Павловна? Вы живы?
Молоденькая женщина не верила своим глазам, перед ней на соломе лежал Андрей, кото- рого разбойники для смеха втолкнули к ней в подклеть, приправляя это действо едкими грубыми шутками и словами. Но Софья постаралась забыть об услышанном, слишком это было мерзко и пошло. И вот, после этого многодневного ужаса перед ней её дорогой князь Андрей Васильевич Верейский. Софье на ум разом пришли слова всех его любовных писем. Одно, краше другого. И стало ей так томно и тепло на душе, так, что ей захоте- лось расплакаться от радости.
– Как я рада, князь, что это вы? Как вы здесь оказались?
– Я искал вас, – сказал Андрей и осекся, чувствуя неловкость момента.
Истомина, услышав подобное признание, ощутила сладкое волнение, как если бы, так и должно было быть. И не Истомин, а Верейский должен был бы прийти за ней, и спасти её.
– Вы пришли меня спасти? Вы любите меня? Почему вы все это время медлили? – прого- ворила Истомина, борясь со сладким дурманом в своей голове.
Андрей сел на солому, ощупывая свою голову, пытаясь понять, чем его ударили. Он не сразу обратил внимание на состояние женщины.