Поджигатель
Шрифт:
— Отличная идея!
Роб поставил папки на пол, прислонив их к дверному косяку, и отправился вслед за мной на кухню. Я поставила бутылки с пивом на пустую полку холодильника.
— Поищи тарелки и салфетки, а я пока оденусь.
— Идет. — Он принялся энергично шарить по кухне, с интересом заглядывая во все шкафчики. Я почувствовала себя голой — не в прямом смысле, хотя на самом деле была полуобнажена — и, метнувшись в спальню, в мгновение ока натянула джинсы и футболку.
Когда вернулась, он уже открыл одну коробку
— В полотенце ты мне нравилась больше, но так тоже ничего.
— Спасибо. Может, сядешь за стол? Ты роняешь крошки на пол.
— Ммм. — Вместо того чтобы сесть, он подошел к холодильнику, достал две бутылки пива и протянул одну мне. — Ты звонила своей маме?
— Что? А! Нет. — Я сорвала с дверцы записку и скомкала ее в руке. — Это было не срочно.
— Плохая дочь! — Роб сделал круг по кухне. — А для чего эти кружки? У вас здесь что, детский сад на дому?
Даже не глядя, я поняла, о чем он меня спрашивает. Одну стену кухни занимали полки, на которых рядами стояли двадцать шесть ярких разноцветных кружек, каждую украшала буква алфавита. Кухонная мебель была ярко-красной, стены — кремовыми. По мнению друзей Яна, это создавало потрясающий эффект. В центре стоял обеденный стол пятидесятых годов, окруженный страшно неудобными стульями из металлической сетки, «подлинным антиквариатом середины прошлого века». На мой взгляд, все это было чересчур броским. Я бы предпочла что-нибудь поспокойнее и поуютнее. Впрочем, я ничего не смыслю в моде, как не раз говорил мне Ян.
— С помощью этих кружек вы составляете слова и пишете друг другу послания?
— Нет. — Я боялась к ним даже прикасаться. И сомневалась, что идея составлять из них слова покажется Яну забавной. Однако Робу этого знать не следовало. — Трудно придумать такое предложение, в котором не повторялась бы ни одна буква.
— Это точно, — согласился он, но как-то рассеянно и не слишком уверенно. Мне вдруг показалось, что он каким-то образом прочел мои мысли.
Чтобы скрыть неловкость, я принялась выдвигать ящики, выискивая открывалку для бутылок, но спутанная куча из сбивалок для яиц, половников, картофелечисток и прочих столовых приспособлений повергла меня в уныние.
— У тебя есть открывалка для бутылок? — спросила я Роба.
— Есть, на кольце для ключей.
— Почему-то меня это не удивляет.
— А чему удивляться? Ты же знаешь, я всегда в боевой готовности! — Он взял у меня бутылку и ловко поддел крышку.
— И не терпишь никаких преград на пути к заветному холодному пиву.
— Тоже верно. — Он картинным жестом отодвинул стул от стола. — Присаживайтесь, мэм, и налегайте на пиццу, пока я все не смолотил.
Я поняла, как сильно проголодалась, только когда начала есть. Проглотив пару кусочков, вдруг почувствовала зверский аппетит и принялась уписывать пиццу за обе щеки, забыв про
— Боже, как вкусно! — время от времени шамкала я с набитым ртом.
Не осилив последний ломтик, я со вздохом положила его половину обратно в коробку.
— Фу-х, объелась, но нисколечко не жалею!
— Во всяком случае, у тебя хоть чуть-чуть порозовели щеки. — Роб, сидя напротив, поел раньше меня и теперь внимательно наблюдал за мной, покручивая пустую бутылку из-под пива.
— Ну ладно, пора приступать к делу, — резко сказала я, внезапно смутившись.
Роб встал и потянулся.
— Что-то не слышу энтузиазма в голосе, — усмехнулся он. — Ведь ты сама решила взять работу на дом.
— Да, вот только не помню, почему я так решила.
— Потому что хочешь стать лучшим детективом в мире, — произнес Роб, напевно растягивая слоги.
Проигнорировав его, я направилась к холодильнику, чтобы взять еще пива. Коробки из-под пиццы остались на столе.
«Ничего страшного, — подумала я, мысленно махнув рукой на небольшой беспорядок. — И потом, возможно, у меня еще будет время прибраться перед приходом Яна».
В гостиной мы уселись плечо к плечу на диван, и я открыла каждую папку на первой странице — там, где была фотография убитой женщины, — разложив их веером на кофейном столике точно колоду карт. Итак, у нас на руках целых четыре дамы, а мы по-прежнему проигрываем партию… Даже пять, если учитывать Ребекку Хауорт. Документы по этому последнему делу еще не подшили в папку, но подробности были достаточно свежи в моей памяти и я без труда могла восстановить то немногое, что мы знали.
Я всмотрелась в лица жертв и судорожно сглотнула, пытаясь побороть зарождающуюся панику. Он ходит где-то рядом, зверски убивает молодых женщин, а потом смакует подробности и готовится к новому нападению… И мы никогда его не поймаем, если нам не улыбнется удача… или если он утратит бдительность. Однако пока и то и другое казалось почти несбыточным.
Каждая секунда приближает новую смерть. Нам нельзя терять время.
— Мы ничего не знаем об убийце, поэтому начнем с жертв, — сказала я как можно оптимистичнее. — Что между ними общего, кроме очевидных вещей?
— Давай по порядку, — подхватил Роб, время от времени заглядывая в папку, чтобы уточнить детали. — Жертва номер один: Никола Филдинг, двадцать семь лет, убита в ночь на восемнадцатое сентября, пятницу. Ее труп нашли в юго-западном углу Ларкхолл-парк — меньше чем в полумиле от дома в Клапаме, где она жила. Голубые глаза, длинные каштановые волосы. Одета, чтобы убивать… или быть убитой: каблуки и мини-юбка. Но Никола была хорошей девушкой. Она возвращалась из ночного клуба Клеркенуэлла, с девичника своей лучшей подруги. Обычно так поздно она не гуляла. Никола приехала в Лондон из Сандерленда и весь последний год или около того работала няней у супругов…