Поджигатель
Шрифт:
– Похоже на огромную дорожную кружку, – заметил с улыбкой его спутник.
– Это называется «Лапомойка», – Тимофей взял одну из конечностей Джины и просунул её в отверстие в верхней части кружки. – Мы делаем это после прогулки. Это помогает ей не облизывать себя потом и не пачкать сажей всю мою машину.
– Умно. Похоже, она не возражает.
– Это было частью её обучения. Я также думаю, что она более счастлива, когда к её лапам не липнет всякая дрянь.
Тимофей закончил с Джиной и положил вещи обратно в машину. Всё лежало на своих местах, и он мог легко найти то, что ему нужно.
–
Он поехал к офисному зданию, где был ранен дядя Марат, и по мере того, как ехал, замечал всё новые и новые изменения: исчезли некоторые учреждения, появились новые. Старую бумажную фабрику превратили в шикарный торговый центр с пивоварней. Там был дневной SPA-салон, которым, как он полагал, местные жители не пользуются, и кофейня под названием «Вкусняшка». Может быть, снаружи всё и выглядело по-другому, но для того, чтобы Тимофей решил, что что-то изменилось, потребуется нечто большее, чем сетевые магазины и латте.
Прибыв на место, сыщик впервые внимательно осмотрел разрушения. Вместо груды обугленного дерева на этот раз сохранилась внешняя часть здания, но все окна были выбиты, а наружные облицовочные кирпичи запятнаны сажей. Здание, построенное в 1970-е годы, представляло собой большой каменный квадрат, и в момент пожара оно должно было напоминать печь. Пожарным повезло, что дядя Марат оказался единственным пострадавшим.
Тимофей начал с тщательного осмотра внешней отделки. Когда он отпустил Джину, она, фыркая, прошла по периметру, отделяя запахи, оставленные огнём, от запахов, оставленных людьми, которые с ним боролись. У запасного выхода Джина залаяла и подала знак. Тимофей наградил её лакомством, а затем присел на корточки, чтобы снова заняться сбором улик. Чем больше он сможет дать лаборатории, тем больше шансов на однозначный результат.
Он заставил Джину подождать, пока вернётся к грузовику за каской, которую надел, прежде чем они вошли, чтобы осмотреть то, что осталось. Внутри были груды штукатурки и кирпичей вперемешку с сантехникой и уцелевшей в огне офисной мебелью, включая шкафы для документов и металлические столы. Джина указала ещё два места, одно из которых находилось в той части здания, где огонь был настолько сильным, что прорвался на этаж выше и обрушил потолочное перекрытие. Места, где поджигатель буквально подлил топлива в огонь. Тимофей сделал мысленную пометку получить чертёж здания и информацию о том, какие организации в нём располагаются. Ему нужно было знать, была ли у поджигателя конкретная цель, когда он устраивал пожар.
Перемещаясь по помещениям и прислушиваясь к звукам потрескивающих на ветру ослабленных балок, Тимофей выругался, когда, переступая через обломки, вывернул лодыжку на неровную поверхность. Боль пронзила повреждённую ногу. Проклятье, как же он ненавидел напоминание о том, что ещё не все зажило!
Когда приехал дядя Марат, они прошли по периметру, и он рассказал Тимофею о том, что пережил в ночь пожара. Проезжающие мимо люди приветственно сигналили, некоторые останавливались, чтобы поговорить с дядей Маратом и узнать, как у него дела. К тому времени, когда они закончили, голова Тимофея кружилась от информации и образов. За последние несколько часов он успел поговорить больше, чем за неделю, а может быть, и за месяц
Глава 14
Они шли к своим машинам, Тимофей обдумывал дальнейшие действия, когда дядя Марат спросил:
– Ты как, Тимофей? Ты немного прихрамываешь.
– Я иногда хожу по неровной поверхности в течение нескольких часов, вот и подвернул лодыжку. Ирина сказала, что она физиотерапевт. Я, наверное, позвоню ей и узнаю, нет ли у неё свободных мест.
«Я ищу ещё одну причину для встречи с ней?»
– Полагаю, она и тебе может пригодиться, – Тимофей оценил беспокойство в голосе дяди Марата и захотел сказать что-то ободряющее. – Наверняка. Тебе нужно будет увидеться с ней после того, как снимут гипс.
Дядя Марат нахмурился, а Тимофей рассмеялся. Никому из них не нравилось, когда с ними возились и указывали, что делать. К большому сожалению тёти Вики, никто из её «мальчиков» не любил, когда она их опекала. В том числе и самый взрослый – её муж.
Дядя Марат сменил тему.
– Поехали на станцию. Вика сказала, что завезёт обед.
– Звучит неплохо, – сказал Тимофей. – Я занесу фотографии на распечатку и встретимся там.
Вскоре Тимофей и Джина сидели на кухне станции. За обедом они с дядей Маратом обсуждали вероятных подозреваемых, начиная с людей, пострадавших от пожара. Возможно, у одного из владельцев офисного здания были неприязненные отношения с Петром Барковым. Этот человек не заводил и не хотел заводить друзей, но, кроме него, не было никого, кто бы выделялся.
– После того, как закончим, я отправлю в лабораторию образцы, взятые с мест происшествий, а затем мне нужно будет организовать комиссию по пожарам. У вас есть что-нибудь, что я могу использовать?
– Возможно. Не говори Вике, но у меня в участке хранится столько же вещей, сколько и в сарае.
Тимофей засмеялся. У тёти Вики была традиция каждый год просить дядю Марата навести порядок в сарае и избавиться от ненужных вещей. Каждый год её муж соглашался и ничего не делал. Так что можно лишь представить, сколько за несколько десятилетий там скопилось всякого барахла.
– Слушай, насчёт Ирины. Извини, что мы тебе не сказали, что она переехала. Я пытался тебе сообщить, когда это только произошло, но ты дал понять, что не хочешь о ней слышать.
– Я всё такой же упрямый.
– Вот почему я не настаивал на этом, но теперь ты знаешь. Ты уверен, что тебе будет хорошо с ней жить в одном доме? Это слишком многого требует от вас обоих, особенно учитывая то, как всё закончилось.
– Ты имеешь в виду, что отец Ирины вытеснил меня из её жизни?
– И ты согласился.
Тимофей кивнул. Тогда он тоже был упрям. Когда речь шла о выборе между ним и её мечтой, он не мог позволить девушке сделать неправильный выбор. Его мать когда-то была художницей и хотела продавать свои работы, стать профессионалом. Его отец, Руслан, вытравил из неё эту мечту. Остальное сделали депрессия и алкоголь. Тимофей вспомнил, как на первое Рождество после ухода отца братья объединили свои деньги и купили матери краски и холст. Она посмотрела на подарок, заплакала и убежала в свою комнату. Никогда не пользовалась ими. Нет, разбитые мечты не вернёшь, и он не понаслышке знал, как это бывает.