Подземелье
Шрифт:
Нужно остановиться, проверить височный пульс, посмотреть, не течет ли из ушей кровь... или СМЖ, о чем не хотелось и думать. Даже в этом жутком сумбуре она понимала, что выход спинномозговой жидкости — наихудшее последствие ушиба головы.
После бега, который, казалось, длился целую вечность, и бесчисленных загибов и поворотов Дэвид замедлил шаг, сказав Клэр остановиться, и вместе они усадили Ребекку на землю.
— С этой стороны, — задыхаясь, сказала она. — Пуля прошла левее.
С осторожностью, Дэвид и Клэр положили ее на плоскую, холодную землю. Пока они пытались отдышаться, Ребекка подумала, что еще
– Фонарик, — выдохнула она, осознав, что мысли опять приобрели странный оттенок. — Нужно проверить.
– Мы достаточно далеко? — спросила Клэр, и только спустя секунду до Ребекки дошло, что девушка обращалась к Дэвиду.
"Вот блин, дело дрянь..."
– По идее, достаточно. К тому же, мы заметим их приближение, — коротко ответил Дэвид и включил фонарик, лучик уперся в землю в нескольких сантиметрах от лица Ребекки.
– Ребекка, что мы можем сделать? — спросил он с беспокойством в голосе, и за это она его особенно любила. Они как семья, с самого похода в бухту, он прекрасный друг и такой замечательный человек...
– Ребекка? — на сей раз в его голосе сквозил страх.
– Да, прости, — ответила она, пытаясь сообразить, как объяснить им, что чувствует, что происходит. Она решила просто говорить, а там они и сами разберутся.
– Загляни в мое ухо, — сказала она. — Ищи кровь или прозрачную жидкость, думаю, у меня сотрясение. Похоже, никак не могу собраться с мыслями. Другое ухо тоже проверь. В меня попали, думаю, пуля застряла в седалищной кости. Область таза. Повезло мне, повезло. Крови должно быть не очень много, я смогу продезинфицировать и замотаться, если подбросишь мне аптечку. Там есть марля, это хорошо, пуля могла перебить мне позвоночник или пройти ниже, порвав бедренную артерию. Много крови, а вот это плохо, я же единственный медик, и в меня попали...
Пока она говорила, Дэвид посветил ей в лицо фонариком, затем нежно приподнял и осмотрел другую сторону, а потом мягко опустил ее голову себе на колени. Ноги его были теплыми, под плотной тканью, содрогаясь после долгого бега, перекатывались тугие мускулы.
— В левом ухе немного крови, — заметил он. — Клэр, если ты не против, сними с нее сумку. Ребекка, больше ни слова, мы тебя мигом подлатаем; если можешь, попробуй отдохнуть немного.
"СМЖ нет, слава Богу..."
Ей так хотелось закрыть глаза, заснуть, но сначала она должна рассказать им, все до конца.
— Сотрясение, похоже, легкое... от него головокружение, звон в ушах, потеря ориентации... может, на несколько часов, порой на целые недели. В целом, не страшно, но лучше лишний раз не двигаться. Постельный режим. Нащупай у меня височный пульс, сбоку от лба. Если не чувствуешь, значит, у меня шок — жар, температура...
Она перевела дух и поняла, что темно не только снаружи. Она так устала, очень, очень сильно, и теперь ее взор застилало нечто вроде черной дымки.
"Совсем все, расскажи им все... Джон. Леон".
— Джон и Леон, — сказала она в испуге, что смогла забыть о них хоть на минуту, и попыталась сесть. Осознание
Дэвид, казалось, до нее не дотронулся, но каким-то образом, ее голова вновь оказалась у него на коленях. А потом Клэр задрала вверх подол ее футболки и коснулась бедра. По всему телу вновь разлились волны боли. Ребекка крепко зажмурилась, пытаясь дышать глубоко и ровно. Вообще пытаясь вдохнуть.
— Мы вернемся, — сказал Дэвид, и его голос звучал далеко-далеко, с самого края колодца, в который она так стремительно падала. — Но надо подождать, пока не улетит вертолет, если предположить, что он вообще улетит... и тебе лучше набраться сил...
Даже если он сказал что-то еще, Ребекка уже не слышала. Она спала, и ей снилось, что она снова стала ребенком, играющим с холодным, холодным снегом.
"Пустыня!"
Животных видно не было, видимо, укрылись по ту сторону дюны, но Коул уже догадался, кого они встретят во Второй фазе. До того, как Джон или Леон шагнули вперед, не дожидаясь, пока в ушах стихнут пронзительные вопли Даков, он повернулся к ним, спеша поделиться мыслями.
— Пустыня, Вторая фаза — пустыня, здесь должны быть Скорпы, скорпионы, понимаете?
Прищурившись от яркого искусственного света, Джон вытащил из кармашка на поясе запасную обойму. Температура в комнате зашкаливала, по самым скромным прикидкам, здесь было градусов под сорок, а белые стены и ослепительное освещение создавали впечатление и вовсе несусветного пекла. Леон обвел взглядом пески, затем повернулся к Коулу с таким видом, будто кислятины объелся.
— Чудесно, просто замечательно. "Скорпы"? Скорпы и Даки… А в остальных-то что, Генри, можешь вспомнить?
Коул соображал всего секунду, а затем кивнул, одержав героическую победу над мозгом. На его теле стремительно высыхали капли пота, сухая жара начала брать свое.
— Уф-ф... они, там прозвища, Даки, Скорпы... Хантеры! Хантеры и Плевуны, смотрители для всех клички придумали...
— Мило. Прям как Пушистик или, там, Мармеладка, — вмешался Джон, потирая брови тыльной стороной ладони.
— Так где же они?
Не сговариваясь, все трое принялись дружно изучать Вторую фазу. Прямо посередине комнаты возвышалась, переливаясь под лучами светильников, массивная песчаная дюна. Метров восемь в высоту... и она полностью скрывала из вида то, что ждало их впереди, у южной стены, а заодно и дверь в дальнем правом углу помещения. Больше и видеть было нечего. Коул потряс головой, но промолчал; Скорпы были где-то рядом, да и на пути к выходу им в любом случае предстояло пересечь эти горячие пески.
– Что там в следующих фазах, горы и город? Ты их видел? — решился спросить Леон.
– Там что-то, типа, как его, ущелья, на вершине. Как горная гряда, типа, очень каменистый склон. А Четвертая — это город, будто квартал самый настоящий, вот. Я должен был проверить питание к видео во всех фазах, сразу же, как только здесь впервые оказался.
Джон огляделся по сторонам еще разок, прикрыв глаза от чрезмерно яркого, режущего света.
— Точно, видео... Помнишь, где они? Камеры?
"И к чему ему это знать?"