Подвох
Шрифт:
– А я говорю о твоем, – спокойно сказал Серафим и опустил руки на согнутые колени. – Разве этот Ротман, которого нужно облапошить, настолько мерзкий для тебя?
– Поверить не могу! Ты хочешь отправить собственную сестру в лапы этого мерзавца?!
– Я просто спрашиваю.
– Да он же дегенерат, выпускаемая скунсом вонь, от которой ни чем не избавишься! – взорвалась она. – Конечно, мне бы чертовски хотелось проучить этого кретина уже за то, что он испортил мою самую дорогую рубашку, разбить ему сердце, показать, что происходит с бедными глупыми девушками, которых он бросает
Её брат округлил глаза.
– Футболку без рисунка?
– Вот именно! Здесь должны быть сиськи третьего размера, а у меня едва-едва до второго дотягивают!
– При чем здесь сиськи?
– А при том, что с третьим размером у меня был бы шанс заинтересовать это демоническое отродье, но увы!
– Неужели ты думаешь, что его способны заинтересовать только сиськи? – засмеялся Серафим.
– А ты посмотри в Интернете, с какими девушками он постоянно зависает и сразу поймешь, что мои шансы равны нулю. Нет, даже минус бесконечности!
Серафим снова засмеялся и достал свой сотовый. Он внимательно разглядывал что-то на экране, и спустя пару минут, повернул его к сестре.
– Смотри. Здесь твоя жертва прижимает к себе девку с минус вторым размером. А вот здесь, – смахнул он очередное фото в сторону, – с минус третьим. Тут заметный перебор с автозагаром, здесь…просто страшила, – съежился Серафим. – А теперь посмотри на эту красотку!
Стефания увидела свое фото на экране, сделанное прошлым летом в одном из городских парков. Она нежно улыбалась, смущенно опустив взгляд, а зеленая листва позади неё идеально подчеркивала взлохмаченные от ветра золотые, как морской песок, волосы.
– Вот, почему тебя выбрали те двое. Ты – настоящая. А этот дегенерат, как ты его называешь, прекрасно понимает, что с фальшивками не нужно особо напрягаться. Для них он – король.
После продолжительного молчания, Стефания поставила две кружки с чаем на маленький столик у стены и снова подошла к брату.
– Хочешь, чтобы я приняла это предложение?
– Я ни секунды не сомневаюсь, что тебе удастся не просто заинтересовать его, но и влюбить в себя настолько, что после расставания у бедняги может поехать крыша. Просто… За два с половиной года заработать около тридцати миллионов – навряд ли кому-то из нас когда-нибудь удастся.
– А разве это не проститутничество?
– Тебя никто не заставляет спать с ним.
– Серьезно? – нервно усмехнулась девушка. – Хочешь сказать, что мужик, особенно такой страшный кобелина, как этот мерзкий слизняк, будет ждать секса два с половиной года?
– Вот же бедняга! Даже не догадывается, что у него столько отвратительных прозвищ, – засмеялся Серафим. – Послушай, тебе же сказали, что свести с ума его нужно за пять месяцев, а потом сразу свадьба. Эти пять месяцев ты можешь, как «примерная» девочка говорить, что до свадьбы – ни за что. А после, просто отказываться ложиться с ним в одну постель. Он начнет изменять тебе и потом вы разбежитесь. Это и станет причиной развода. К тому же, я ни чуть не сомневаюсь, что такие влиятельные
Тридцать миллионов.
Эта сумма вновь и вновь маячила в мыслях в виде самого сладкого эклера, а слова младшего брата лишь подкрепляли уверенность в успехе всей этой авантюры. Всю ночь Стефания крутилась с одного бока на другой и уснула лишь под утро, приказав себе перестать думать о вещах, совершенно глупых и невыполнимых. И когда перед самым выходом из дома Серафим спросил её о решении, девушка твердо заявила:
– Я не стану стелиться перед ублюдком, от которого несет так, что хочется сдохнуть на месте! Даже за тридцать миллионов!
Злой от страшного недосыпа, Маркус Ротман нервно барабанил пальцами по кожаному рулю своей спортивной «БМВ» восьмой серии, которую вчера со скандалом и всевозможными ругательствами забрал со штрафстоянки. И как эти бестолковые людишки только посмели прикоснуться к его малышке?
Оглядев дождливую улицу хмурым взглядом, мужчина убавил громкость музыки, и повнимательнее пригляделся к узкому тротуару, по которому быстро перебирая ногами шла очередная похожая на ту девчонку особа.
И надо же было вляпаться в такое дерьмо? Не будь он в ужаснейшем состоянии похмелья, то ни за что не согласился бы на идиотскую игру не менее идиотского человека. Маркус смотрел на девчонку в черном пальто и с темно-синим зонтиком в руке, мешающим разглядеть её лицо. А даже, если бы ничего не мешало этому, Маркус всё равно толком не помнил ничего из её внешности. Уж слишком серой и простой была та девица, которую Леон обозвал «жертвой». Вчера, с трудом разглядев эту трудягу по камерам в офисе, Маркус на секунду подумал, что где-то видел её. Но изображение было слишком не четким, и его плавающий в остатках алкоголя мозг никак не мог сложить дважды два.
– Это ты, или нет? – пробубнил он, вглядываясь на девушку через лобовое стекло. – Ладно! Была не была!
Он нажал газ в пол и машина резко подорвалась с места. Проезжая по узкой дороге, ведущей к подземному паркингу, Маркус практически не отрывал взгляда от идущей девушки, молниеносно сообразив, как быстро привлечь её внимание. Эта серая мышка будет верещать от радости, когда к ней «подкатит» такой парень, как Маркус Ротман. Да еще и на такой крутой тачке! В этом он ничуть не сомневался.
Едва девчонка подняла ногу, чтобы спуститься с бордюра и перебежать узкую дорогу, как автомобиль Маркуса со свистом остановился перед ней и…
– Дерьмо! – выругался мужчина и поджал губы. Он нехотя открыл дверцу, ступил в глубокую лужу и с широкой улыбкой опустил руки на крышу своего спортивного авто. – Привет!
Надеяться на доброжелательность, граничащую с привычным для него обожанием, было глупо. Его взгляд быстро пробежался по девчонке, что замерла на месте и всё не поднимала зонтик, скрывающий её лицо. Наверняка, она таращилась на свой испачканный внешний вид… Её обувь, черное пальто и даже сумка на плече – всё было мокрым. И как он только не заметил эту огромную лужу?